Нет. Это явно было не главной причиной. Мне почему-то казалось, что все дело в этой жизни – простой, деревенской. Я выросла совершенно в другом мире; я так далека от всех этих людей, но рядом с ними чувствую себя живой. Мне не нужно притворяться той, которую хотят видеть многие; нет необходимости строго следовать этикету, вести светский разговор. Я могу свободно говорить, купаться, наслаждаться временем, проведенным в компании веселых мужчин и женщин – таких свободных, счастливых.
Когда я вернулась в дом отца – место, в котором провела все свое детство, я искала встречи с самой собой. Но не нашла. Тогда я этого не понимала, но теперь понимаю – в этом поселении, среди всех этих людей я, наконец, обрела себя. И больше ни за что и никогда не хотела расставаться с этим чувством.
Я долго еще сидела так, укутанная в одеяло, смотрела в одну точку и хваталась то за одну мысль, то за другую, но вскоре мои размышления начали медленно таять. Противясь желанию погрузиться в беззаботный сон, я переоделась в легкое кремовое платье с длинными рукавами и открытой шеей, взяла грязную одежду и вышла на крыльцо.
Солнце садилось, окрашивая небо в розово-фиолетовый цвет. Поселенцы лениво передвигались вдоль бараков; некоторые резвились с детьми, другие разжигали костер и выносили из здания кухни еду и выпивку. Кажется, сегодня им будет весело. Сегодня ночью будут звучать смех и шутки, песни и музыка. Взрослым будет не до сна; а детишки, вдоволь навеселившись, уснут сладким сном.
Их житейская суета вызывала у меня улыбку, и я все еще стояла на крыльце, наблюдая за ними и глупо улыбаясь. Как же мало им нужно для счастья… Хочу присоединиться к ним, но понимаю, что буду чувствовать себя неуютно. Буду чувствовать себя чужаком.
Покрепче сжав в руках грязную одежду и не найдя среди поселенцев Жаннет, я незаметно скрылась в джунглях. Вышла я на то же самое озеро, где мы купались с девушками. Здесь было невероятно красиво. Лучи закатного солнца окрасили воду озера нежно-розовым цветом, а редкие сиреневые облака, будто сказочные кораблики, плыли по бескрайнему голубому простору.
Смотря на очаровывающую гладь воды, я слушала щебет птиц, шелест листвы и слабый свист ветра. Мне казалось, что я могу простоять так до утра, умиротворенная и расслабленная. Никогда в жизни я не испытывала ничего подобного – мне хотелось жить. Просто жить. Для себя, а не для других; делать то, чего мне безумно хочется, говорить то, что я произношу в мыслях, резвиться так, чтобы другие смотрели с осуждением, а мне было плевать на их мнение; быть с тем, кого желаешь всем сердцем. Я хочу быть свободной от людской суеты. Конечно, я понимала, что все не может быть так прекрасно – всегда будут проблемы и преграды. Но я хотела гордо, уверенно принимать каждый вызов судьбы и смело идти вперед, не оглядываясь назад. И я верила, что так и буду делать с этого дня, с этой минуты. Соберусь с духом и признаюсь ему. Обязательно признаюсь.
Еще немного полюбовавшись красотой этого тихого вечера, я приступила к стирке, намереваясь закончить ее и вернуться в поселение до наступления темноты. Замочила белье в прохладной воде озера и прислушалась. Какое-то время было тихо, но вскоре я услышала за спиной приглушенные шаги, резко обернулась, сидя на корточках, и едва не задохнулась от неожиданности и какого-то скользкого, неприятного чувства внутри, захватившего меня целиком.
Это был страх. Он сковал холодом мою душу, сковал все мое тело, заставил оцепенеть, не давал шевельнуться. Мое сердце забилось чаще, и я никак не могла отвести взгляд от довольно улыбающегося пирата, того самого, который задел меня на корабле капитана Рэкхема. Мне хочется верить, что он случайно забрел сюда и сейчас уйдет, не обидит меня, не посмеет тронуть... Но почему же эта вера кажется мне сейчас такой ничтожной?..
– И не страшно вам, мисс, бродить одной по джунглям? – громко спросил пират и усмехнулся, обнажив два ряда мелких желтоватых зубов.
– Я не одна, – сразу же выпалила я, надеясь, что эта ложь хоть как-то спасет меня из сложившейся ситуации.
Но вместо того чтобы насторожиться и мирно уйти, матрос рассмеялся.
– Не держи меня за дурака, девка, – грубо бросил он и как-то злобно нахмурился. – Я видел, как ты одна удрала в джунгли. – Он замолчал ненадолго, окинул меня взглядом и, улыбнувшись каким-то своим мыслям, злорадно заявил: – Пора тебе расплатиться за ущерб, нанесенный мне капитаном по твоей вине.
– Что?.. – вырвалось у меня, и я медленно поднялась на ноги.
Губы пирата скривились в презрительной усмешке.
