— Не нужно устраивать бесплатное представление Ханс, эти крики пугают слуг и привлекают к дому ненужное внимание, — тихо и мирно сказал я, — свяжите его, покормите чтобы восстановил силы и ночью вывезете к скале, подальше от города. Возьмите у кузнеца молот и разбейте ему им все суставы, а если продолжил молчать и дальше, то точильным камнем для правки меча, спилите все зубы.
Моя тихая, даже монотонная речь пробрала не только швейцарцев, которые изумлённо посмотрели на меня, узнавая новое для себя, но даже пленник осознав, что его ждёт, забился в путах.
— На этом всё, заканчивайте балаган, — приказал я, обращаясь затем к Алонсо, — уходим, у меня ещё куча дел назначено на сегодня.
— Я всё расскажу, только прошу убить меня без этих пыток, — неожиданно заговорил пленник.
— Вот Ханс, — я улыбнулся удивлённому швейцарцу, — видишь, как нужно разговаривать с людьми, а ты сразу избивать, резать.
— С вашими методами синьор Иньиго, и правда это кажется детскими играми, — немного обиженно признался он, — часто общаетесь с палачами?
— Познакомился к Неаполе с двумя мастерами короля Альфонсо V, — кивнул я, видя, что пленник внимательно слушает наш диалог, — просто профессионалы, нет слов. Представляешь из более чем двух сотен допрашиваемых ни один не промолчал.
— Да уж, представляю себе, — он покачал головой и перевёл взгляд на пленника, — говори.
— Меня нанял сеньор Карлос Сан-Мигель-де-Салинас, — сказал тот, — меня и ещё троих человек. Мы всегда работаем вместе.
— В какую цену оценили мою голову? — заинтересовался я.
— Пятьсот флоринов сеньор, — чуть тише ответил он.
Я всплеснул руками.
— Почему так дёшево-то⁈ — искренне изумился я, — я определённо стою дороже!
— Это мы тоже поняли сеньор, — кивнул он, — когда стали пытаться подобраться к вам ближе. Но ваши слуги шарахаются от всех незнакомцев, денег не берут, а охраны всегда кругом столько, что близко не подобраться для того, чтобы дать вам яд. Пришлось прибегнуть к более рисковым средствам, которые подставляют нас.
— Арбалет и аркебуза, — кивнул я, задумавшись, — как она попала к вам? Я не видел огнестрельного оружия в Кастилии и Италии.
— Из Нюрнберга сеньор, — ответил убийца, — немцы называют их ручной кулевриной.
— А где твои сообщники? — поинтересовался я.
Он замолчал и склонил голову, явно не собираясь об этом говорить. Я разумеется не сомневался, что он заговорит под пытками, но другое дело зачем? Люди, которые так оригинально подходят к убийству других людей, мне определённо могли пригодиться и самому.
— Вот что, — решил я, показывая всем, кроме Ханса выйти из конюшни. А когда территория очистилась, я продолжил.
— Напишешь записку своим дружкам, и предложишь им убить этого Карлоса Сан-Мигель-де-Салинаса, — сказал я, — если справятся, я заплачу вам тысячу флоринов и отпущу тебя на волю.
Изумление на лице Ханса и даже самого убийцы было неподдельным.
— Вы хотите перекупить контракт сеньор? — удивился он, — но мы так не работаем. У нас есть честь!
— Честь у убийц⁈ — настала моя очередь удивляться, — вот уж новости, так новости.
— И тем не менее сеньор, — он даже с какой-то гордостью об этом говорил, — именно поэтому мы лучшие в Кастилии и берём за работу дорого.
— Так вы ещё и не местные, — хмыкнул я, — что же, тогда я дам вам пятьсот флоринов, верните их нанимателю, если вы такие уж щепетильные. Скажите, что убить меня не получилось, после чего убьёте его и получите ещё тысячу.
Капитан наёмников с огромным удивлением посмотрел на меня, а убийца задумался.
— Выглядит справедливо, — наконец принял он решение, — я согласен сеньор.
— Ханс ночная прогулка пока отменяется, — обратился я к швейцарцу, — обеспечь написание записки и доставки туда, куда он скажет.
— Слушаюсь, ваше сиятельство, — склонил он голову.
— А тебе мой новый друг, лучше начать молиться богу, — повернулся я к убийце, — поскольку если твои дружки решат тебя кинуть и пропадут с моими пяти ста флоринами, я тебе сильно не позавидую. Твоя смерть растянется на недели, я прикажу отрывать от тебя щипцами мясо каждый день по кусочку и залечивать раны. Причём всё это будет продолжаться до тех пор, пока ты не сдохнешь от боли или инфекции.
Сказал я ему мирным, спокойным тоном, заставившим его вздрогнуть и сразу же мне поверить.
— Я постараюсь написать им об этом сеньор, — хмуро заметил он.
— Ну вот и отлично, — согласился я, — Ханс оставлю всё в твоих руках.
— Слушаюсь сеньор Иньиго, — поклонился мне швейцарец.
Когда мы вышли из конюшни, нам навстречу ковылял обеспокоенный Бернард.
— Сеньор Иньиго! — он обеспокоенно посмотрел на меня, — как вы⁈ Не ранены?
— Так, — я поманил свободных наёмников к себе, и показал пальцем на Бернарда, — этого связать и унести в его комнату, а будет сопротивляться ещё и не развязывать пару часов.
Видя, как к нему с широкими и добрыми улыбками на лицах направляются друзья, швейцарец испуганно отступил назад.
— Бернард, — ласково позвал его один из друзей, — просто стой на месте и дай нам выполнить приказ сеньора Иньиго.
