— Знакомлю внука с королевским дворцом ваше преосвященство, — вежливо сказал он, — и не смог пройти мимо двух сражающихся на мечах мужчин.
Каррильо внимательно посмотрел на меня и сделал пару шагов в нашем направлении.
Тут же прилетело мне системное сообщение, и моё сердце вздрогнуло, когда я увидел на шее священника ровно ту же монету, что мне была нужна. Висела она как раз рядом с христианским крестом и это был действительно весьма странный амулет для католического архиепископа.
Стали приходить ко мне сообщения, чем ближе он ко мне подходил.
— А-а-а, так вот как сейчас выглядит новое поколение рода Мендоса, — архиепископ остановился напротив нас, — кара господня за все ваши прегрешения?
— Странное украшение у вас на шее для священника, ваше преосвященство, — вмешался я в разговор умиротворённым голосом, хотя дон Иньиго явно хотел ответить что-то колкое в ответ на его грубость.
При моих словах о монете, архиепископ тут же напрягся, я прямо видел, как он остановил свою дёрнувшеюся было руку, от желания поднять её и скрыть предмет на шее, от моего взгляда.
— Подарок матушки, — сквозь зубы процедил он, стараясь скрыть своё волнение.
Я уже нисколько не сомневаясь, что это именно та монета что мне нужна, хотя и не мог дотронуться до неё, чтобы опознать, легко улыбнулся и протянув руку к своей шее, медленно потянул за золотую цепочку и под изумлённым взглядом архиепископа вытащил монету, копию той, что была у него.
— Представляете, какое совпадение ваше преосвященство, — с лёгкой улыбкой на губах, я видел, как расширяются его глаза при виде неё, — мне мою тоже матушка подарила.
Его глаза жадно пожирали мою монету, но ровно по той же причине, по какой я не мог подойди к нему, этого же не мог сделать и он. Тогда у окружающих появятся вопрос относительно этих одинаковых на вид монет. Так что он с трудом оторвав взгляд от моей, неожиданно склонил голову в жесте приветствия.
— Был рад знакомству с вами Иньиго де Мендоса, теперь я уверен, что это не последняя наша встреча, — ответил он спокойно и отошёл к своему напарнику по тренировке, оставляя всех присутствующих, кроме меня, в полном недоумении сменой своего поведения.
Я же, только что получил лишнее подтверждение своим мыслям о том, что эти монеты не так просты, какими кажутся и архиепископ явно знает о них больше, чем я. Собственно поэтому, когда дедушка и сказал о том, что тот носит рядом с крестом старинную монету, я тоже решил повесить себе на цепочку такой же тирский шекель, чтобы посмотреть на реакцию архиепископа и она меня полностью удовлетворила, объяснив некоторые моменты с этими странными монетами и тем активным поиском, который за ними ведётся. Об этом явно мне нужно будет поговорить с архиепископом, но в более приватной обстановке.
Жаль конечно, что я не мог сейчас добраться до его монеты, чтобы хотя бы её просто опознать, поскольку Каррильо был слишком значимой фигурой, чтобы её можно было у него просто отнять. Продавать же шекель, зная о его возможностях, о которых пока не знал я, он точно не будет. Скорее архиепископ теперь будет жаждать заполучить себе мою монету, что послужит отличным поводом для нашей следующей встречи.
Всё это у меня промелькнуло в голове за мгновение, пока Каррильо со вторым мужчиной скрылся с тренировочной площадки.
— И что это сейчас было? — поинтересовался у меня дон Иньиго, внимательно на меня посмотрев.
— Не хочу врать вам дедушка, поэтому просто сделаю вид, что не услышал вашего вопроса, — вздохнул я, пряча монету обратно под камзол, — а архиепископ этот ваш, ой как непрост.
— Да я прямо кожей чувствую, что вы двое связаны какой-то тайной! — возмутился он, — начинаю понимать Диего, который хочет тебя выпороть. Что это за тайны такие, да ещё и от главы рода⁈
— За одно знание о которых, убивают дедушка, — я хмуро на него посмотрел, — так что прошу вас, давайте оставим эту тему.
— Мы ещё вернёмся к ней, — недовольно сказал он, но спорить к счастью не стал, так как на нас уже стали обращать внимание и показал, чтобы я тоже замолчал, и мы направились к выходу из замка.
Быстро покинув замок, мы вскоре поехали куда-то в город, в богатый квартал, судя по домам и хорошо одетым людям, которые гуляли по улицам. Каким же удивлением для меня стало, когда дверь дома куда мы приехали, открыл слуга, явно нехристианской внешности, а когда появился хозяин, радостно всплеснувший руками при виде дедушки, в мою голову стали закрадываться сомнения в том, что Мендоса такие уж хранители веры, какими хотели показать себя на людях.
— Дон Иньиго, какая честь и радость для меня, — льстиво подбежал иудей и стал пожимать обоими руками руку дедушки, — я как только узнал, что вы прибыли в город, тут же отправил сына узнать, не могли бы вы посетить меня.
