Прошло около часа. Ветер стих, и хотя воздух оставался ледяным, небо расчистилось, и большие многоцветные луны Юпитера осветили сцену напряженной лихорадочной деятельности. Они многое видели, эти луны, за бесчисленные эпохи своего существования, но такого — ни разу.
Прочно привязанный к вершине ледяной горы у самого северного полюса Каллисто, висел в воздухе фантастический летающий галеон. Люди, закутанные в теплые плащи, вырубали изо льда толстую стальную стрелу; другие трудились, стараясь починить свой корабль.
— Слава владыкам Гордриматора, — заметил Валкар, — что корпус не пробило. Мы могли потерять весь свой летучий газ и навсегда застрять здесь. Но у нас даже трещины нет.
— Да, и спасибо храбрости и хладнокровию юного Томара: наш тайный враг вышел из своего логова и больше не будет нас тревожить, — проворчал Лукор, ероша волосы юноши в грубоватой ласке.
Томар молчал, лицо его побледнело, держался он замкнуто. Вместе с другими он стоял на корме, глядя, как соединяют разрезанные контрольные тросы.
— Ужасная смерть! — сказал наконец молодой человек.
— Смерть всегда ужасна, потому что это конец, после которого никакое начало невозможно, — серьезно заметил Коджа. — Но в случае с занадарцем такой конец справедлив. Он убил бы нас предательски из своего логова. Ты смело стоял против него, храбро сражался и честно убил его. Тебе не в чем упрекать себя, юный Томар.
Юноша взглянул на невыразительное лицо и сверкающие глаза артропода и неожиданно улыбнулся.
— Я думаю, ты прав, — сказал он.
Старый Лукор рассмеялся, схватил юношу за загривок и слегка потряс. Юноша улыбнулся и ему.
— Ах, Томар, ты больше не мальчик. Ты крещен кровью, огнем и смертью раньше, чем большинство из нас, но ты успешно прошел через это и теперь стоишь среди нас как мужчина с мужчинами. Добро пожаловать!
Валкар улыбнулся и похлопал юношу по плечу.
— Я согласен с мастером Лукором, Томар, но когда ты в следующий раз в одиночку вытащишь предателя из укрытия и прикончишь его, постарайся сделать это иначе. Корпус корабля — из легковоспламеняющейся бумаги, а Джандар всегда считал, что газ в нашем корпусе взрывается, как водород — так называется горючий газ у него дома. Если бы вместе с Ультаром загорелся корабль, он мог бы взорваться…
Он замолчал, потому что Томар внезапно побледнел, как бумага, ноги у него подогнулись, и Коджа сильной рукой удержал его.
— Владыки Гордриматора! — негромко произнес Томар. — Я об этом и не подумал!
Они все еще взволнованно посмеивались, когда вошел Хаакон — лицо его раскраснелось от напряжения, он куском тряпки вытирал грязные руки.
Валкар повернулся к нему.
— Что хорошего, Хаакон?
— Действительно, новости хорошие, капитан, — ответил он. — В трюмах нашлось достаточно запасного троса для починки обоих крыльев и рулевого управления, хотя они будут не такими прочными, как раньше. Еще несколько дней работы, и нам не придется мерзнуть в этом проклятом месте, полетим в Занадар. Выглядеть будем не очень красиво, но лететь сможем.
Валкар широко зевнул и потянулся, так что у него затрещали суставы.
— Добрые новости, Хаакон! Ну, что ж, сейчас твоя вахта. Пойду посплю. Ночь была долгой и трудной. Еще несколько таких ночей, и я откажусь от всяких приключений и спокойно поселюсь в Шондакоре. А вы?
Лукор сдержал зевок.
— Я тоже в постель. Говорят, старые кости легко устают. Как ты, друг Коджа?
Артропод задумчиво посмотрел на освещенные лунами ледяные поля. Взгляд его был серьезным и печальным.
— Я тоже. Но я думал, где спит этой ночью Джандар. Если, конечно, он жив. Если бы мы могли его отыскать! Я мечтал встать рядом с ним в битве с воинами Занадара, как стояли мы много раз прежде, он и я. Теперь, мне кажется, я буду сражаться один… Пойду на свою мягкую постель, но буду думать, где он спит сегодня, под многими лунами…
На этот вопрос никто из них не мог ответить.
Я уже описал, как нас вывели из города Нарука и как скованные вместе длинной цепью под конвоем десятка перуштарских солдат верхом на боевых тапторах мы весь день шли по холмистой местности, расположенной к северо-западу от Яркой Империи.
Нам не сообщили ни об ожидающей нас участи, ни о месте назначения. Если мои товарищи по несчастью и знали об этом, я, по крайней мере, продолжал оставаться в неведении, о чем и размышлял во время долгого марша. Способ не хуже других, чтобы не думать о боли в уставших мышцах и о жажде, которую вызывают облака серой дорожной пыли.
Я сильно сомневался, что мы предназначались в жертву какому-то загадочному богу, хотя, конечно, не был уверен наверняка. Я многое узнал об обычаях различных рас Танатора, но во многие тайны еще не проник, и одной из таких тайн оставалась их религия.
