Художники, кстати, тоже рискуют!
— А краски? — сказал я, — За краски-то надо платить наличными. А у меня как раз кончились…
— Белила! — сказали на этот раз желторотые.
— Белила… Я, чтоб вы знали, портрет Розы заканчивал, вымазывая с палитры остатки белил. Это — чтобы было яснее, как последние капли вина в бутылке. Последние боеприпасы, так понятнее, господа военные?
— Хорошо! — сказал Бофор, — И тогда…
— Его Величество Король! — заорали Пираты.
— Наконец-то! — воскликнул Серж, — Ваше Пиратское Величество, как тяжело было мне нести бремя власти! Вручаю вам скипетр / бутылку / и державу / апельсин / и уступаю свой трон. Где тебя черти носили, приятель?
— Sub rosa,[43] — сказал Рауль, увидев сооружение, под которым полулежал де Невиль.
— О розах мы в основном и говорили, — заметил Гугенот.
— Что хотел от вас герцог? — спросил Люк не без тревоги.
— Ничего особенного. Потом. Продолжайте свой рассказ, Люк.
— Он продолжит, — сказал Оливье, — Но после очередного тоста. Ждем, Ваше Пиратское Величество.
— За букет роз, преподнесенный Жилем Ганишем Генриху Мореплавателю со словами: 'Плавать по морю необходимо — жить не так уж необходимо' , — сказал Пиратский Король, — Матросская пословица, если точнее.
— Жаль, Ролан не слышит, — вздохнул Жюль, — Он очень любит такие афоризмы.
Король Пиратов отпил из 'скипетра' , закусил 'державой' и милостиво кивнул Люку:
— Вещай!
— Я рассказывал о своем знакомстве с герцогом де Бофором, — пояснил Люк, — Бофор велел мне явиться в его резиденцию к 10 часам утра. А за работу и в качестве аванса вручил мне чек на 1000 ливров. С паршивой овцы хоть шерсти клок, решил я.
— У герцога действительно не было тогда наличных денег, — заметил Рауль, — Он со всеми чеками расссчитывался.
— Да, но на моем чеке нажились хитрые банкиры! Герцог-то мне не сказал, что я могу получить по чеку деньги только в банках Южной Франции. Поверенный Фуке мне отказал, поверенный Кольбера — тоже. А что мне Юг? Деньги-то мне были нужны в Париже!
— Как же ты вышел из положения? — спросил Гугенот.
— Очень просто: уступил чек герцога одному хитроватому молодому человеку с внешностью клерка за 900 ливров. Я потерял на этом 100 ливров, то есть десять процентов, но — хороша ложка к обеду. Толку-то мне с этих денег на Юге? Я побежал по художественным лавкам закупать краски. Да, кстати, виконт, можете не беспокоиться, — первым долгом я пошел в багетную мастерскую и заказал раму для картины… вы знаете, о какой картине я говорю. Я сообщил размеры нашего холста, и на следующий день рама была готова. Точно такая, как вы хотели.
— Отлично, — пробормотал Рауль.
— Раму я сам и доставил вашему Оливену. Конечно, вид у меня был комический, когда я тащил по Парижу огромную золоченую раму. Народ ржал — я сам в этой раме смотрелся, как нечто инородное. "Рама-то лучше будет, слышь ты, парень… ' Но это была жертва, принесенная мною на алтарь искусства.
— Я все жду, как вы расскажете, как обновили свой гардероб, господин Люк, — сказал Шарль-Анри, — Я на вашем месте прошелся бы по модным лавкам и портным. А вы все про свои краски да рамы!
— К самому Персерену, еще скажите! — рассмеялся Люк, — Одежда мне нужна была срочно, и времени бегать по лавкам у меня не было. Выручил меня ваш милейший Оливен, виконт. Он познакомил меня с вашим приятелем, неким Маниканом. Этот господин де Маникан лежал в постели и был одержим бесом, именуемым 'меланхолия' . И, как всегда в таких случаях…
— Продавал костюмы? — предположил Рауль смеясь.
— Воистину верно. Совсем новые и почти не ношеные. Мне везло! Мы с Маниканом оказались почти одного роста. Я облачился в один из его прелестных костюмов, сразу почувствовал себя человеком. О цене мы как-то быстро договорились. Этот милый Маникан, по характеру своему вполне достойный быть аббатом Телемской обители господина Рабле…
— Точная характеристика, — сказал Рауль насмешливо.
— Да? Но это мое первое впечатление… Итак, этот милый Маникан уступил костюмы бедному художнику с большой скидкой. Он, кстати, просил передать вам привет. Простите, что раньше не удосужился сказать вам, что достал багет и передать привет от приятеля.
— Спасибо за багет и за привет. Лучше поздно, чем никогда, — промолвил Король Пиратов.
— Жаль только, что вас облапошили на 100 ливров, — сказал Гугенот, — Бедный Апеллес![44]
— Вы слишком добры, господин Гугенот, сравнив меня с Апеллесом. Но я отплачу вам той же монетой, сравнив вас с Ахиллесом, — улыбнулся Люк.
— О, на этот раз я скажу, что вы слишком добры! — возразил Гугенот, — А все-таки грех обижать бедного художника, правда, господа?
— Истинная правда! — подтвердила вся компания.
— Сто ливров не такая уж и крупная сумма, господин Гугенот. Вы сами говорили, что в карты проигрывали куда больше.
— Это цена десяти ваших кабацких портретов, — заметил до сих пор молчавший де Невиль.
— Жаль, я не знал о ваших затруднениях, — сказал Рауль, — У меня же было на руках 100 таких чеков. И наличные.
— Сто тысяч? — разинул рот Люк, — Герцог отвалил вам сто тысяч ливров?
