— Ну, не знаю, не знаю, — продолжал воркотать старик, — Мне голову проломили вилами, тоже мало не показалось. Шрам на всю жизнь остался. Хорошо еще, что в амьенском погребе было оливковое масло. Берегите голову, сударь… — все это Гримо бормотал, закрыв глаза, как бы во сне.
— Дай Бог, чтоб уцелела голова! — продекламировал Рауль, — А не сочинить ли мне рондо?
— Сочиняйте хоть оду, хоть поэму, хоть целую эпопею, только дайте поспать, — буркнул Гримо, — Я думал, вы проспите до обеда.
— Дай Бог, чтобы уцелела голова, — повторил Рауль.
— Дай Бог, дай Бог! — продолжал бубнить Гримо.
— Нет, с похмелья не до рифм, — вздохнул Рауль, — Неужели ты не выспался? Поговори со мной! Мне скучно. Я дохну со скуки.
— Прикажете вас веселить? — заворчал Гримо, — Пусть ваши дружки вас развлекают. Веселые ребята, ничего не скажешь.
Он засунул руку под подушку, достал часы и буркнул:
— Что за черт вас поднял такую рань!
— Привычка, Гримо.
Гримо зевнул. Опять закрыл глаза.
— Давайте играть, — сонным голосом проговорил Гримо, — В Короля и Фаворита. Вы — Король, я — ваш Фаворит. Вас же ваши дружки-Пираты Королем кличут. Ну, а я предлагаю изменить правила игры, коль вы скучаете. Вы — король Людовик XIII, а я Анри де Сен-Мар, ваш фаворит. Итак, 'Поскучаем, господин Ле Гран, поскучаем' .[49]
— Дай Бог, чтоб уцелела голова,[50] - в третий раз повторил Рауль, — Эта игра не по мне. Дай попить, фаворит. Есть какое-нибудь питье?
— С утра пораньше? — разозлился Гримо, — Вам мало вчерашнего?
— Я сказал 'попить' , а не 'выпить' . Я попросил 'питья' , а не 'выпивки' . Ты меня не понял.
— Фу! — вздохнул Молчаливый, — А я уж боялся, вы меня пошлете на поиски агуардьенте.
— Не дай Бог! — воскликнул Рауль, — Да минует меня чаша сия!
— Но не минует морс моего приготовления, — усмехнулся Гримо.
— Так бы сразу и сказал! А я тут мучаюсь, изнывая от жажды.
— Совсем измучился, — хмыкнул Гримо.
— Где твой морс, Гримальди?
— Позаботьтесь о себе сами, — проворчал Гримо, — Кувшин на столе. Все, сударь, я сплю!
Хотя старик надеялся заснуть, сон уже прошел. Он опять усмехнулся, видя, как его господин выдул пол-кувшина кисленького морса.
— Полегчало? — спросил Гримо.
— Ух! Еще как! Не то слово! Спи, старина. Прости, что разбудил тебя.
— С вами поспишь, — ворчливо сказал Гримо.
"Определенно, у Гримо портится характер, — подумал Рауль, — Добрый молчаливый Гримо превратился в зануду и ворчуна. Гримо Сварливый! Метаморфозы!"
— Отдыхай, — сказал он кротко.
"Ага, подлизываешься, — подумал Гримо, — Но я уж выдержу характер, нагоню на тебя страху. Будешь знать, как напиваться! Мой благовоспитанный добропорядочный господин превращается в пьяного пирата! Метаморфозы!
— Разве с вами отдохнешь? — буркнул Гримо.
— Так ты совсем проснулся, Гримальди? — спросил 'пират' .
Гримо не сдержал улыбки. Он очень любил своего молодого господина, но в 'воспитательных целях' решил кое-где сгустить краски.
— Тогда, — сказал Рауль, — Я хотел бы кое-что выяснить у тебя.
— Выясняйте, — сказал Гримо 'равнодушно' . И вновь погрузился в блаженную дремоту.
— Но я же не могу разговаривать с мумией! — теперь уже Рауль рассердился, — Ты лежишь как в саркофаге и не смотришь на меня, гадкий старикашка. Какой это к чертям разговор!
— Африка, что вы хотите? — отвечала 'мумия' . Но «мумия» боялась выдать свою игру и сохраняла непроницаемый вид для пользы дела, — Пусть я гадкий старикашка, а вы в таком случае дрянной мальчишка.
— Ладно, — сказал Рауль сердито, — Разговор не получился. Семь бед — один ответ. Хоть мумии были в Древнем Египте, я тоже залезу в свой саркофаг и буду дрыхнуть, пока не разбудят. Приятных снов, мумия Гримо! Поживешь с такой мумией, сам в мумию превратишься. Вот я и буду мумией молодого жреца,…какие там, у египтян боги? «Ра» мне никак не подходит.
– 'Ра" — Бог Солнца, — подумала, вздыхая, 'мумия Гримо' , — Король-Солнце. Старая песня.
— … Богини Бастет. Кис-кис! Канонизируем Кира и будем поклоняться кошачьей богине Бастет.
— Сударь? — позвал Гримо, — Что вы хотели узнать?
— Я — мумия жреца Богини Бастет и лежу в саркофаге, — ответил Рауль, — Не мешай мне грезить о моей богине. Кис-кис-кис! Бастет, кисонька, египтяночка, встречай чужеземца, твоего раба!
''Ишь, какие мы обидчивые, — подумал Гримо после неоднократных безуспешных попыток завязать разговор с 'мумией молодого жреца древнеегипетской богини Бастет' , — Ну и дуйся на здоровье. Дуйся, дуйся, а я спать буду. Верно, ведь вчера говорил герцог — для чего было давать детям образование? Вчера были римляне, сегодня — египтяне. Эх, маленькие детки, маленькие бедки. Все равно долго злиться не можешь, уж я-то тебя знаю как облупленного. Сам начнешь подлизываться, а мы покамест вздремнем".
