— Ты действительно хорошо подумал? — опять спросил Бофор.
— Еще бы, — сказал Рауль, покосился на Гримо, мрачно пускающего дым и насмешливо заметил:
— Ты, Гримо, как дракон, дым выпускаешь. Дай-ка попробовать.
Этого Гримо и боялся!
— Вы всерьез в пирата играете, сударь? — спросил Гримо.
— Дай, дай, потешь мальчика, — подначил Бофор с ехидством.
Рауль взял трубку с видом заправского корсара, набрал в рот дым и важно выпустил. Гримо и герцог заметили, что он даже не затянулся, и насмешливо переглянулись. Бофор, пыхая своей трубкой, сказал:
— Не кури, дурачок, цвет лица испортится.
— Тем лучше, — сказал Рауль, опять выпуская дым без затяжки. Его уже раздражала собственная внешность, а в особенности то, что он так и не утратил свою способность легко краснеть, словно ребенок. Даже сегодня Гримо заметил: "А что же вы покраснели?", когда речь зашла об Анжелике де Бофор. Не сегодня. Уже вчера. Люк, правда, объяснял это свойство тонкой и нежной кожей, близко расположенными кровеносными сосудами и заявил, что он, Люк, только радовался бы на его месте. Но Рауль решил избавиться от этого ребяческого свойства, когда его щеки покроются бронзовым загаром. А если трубка Гримо поможет, тем лучше.
— Трубка мира, — сказал Бофор, — Давай считать, что я этой бумаги не видел.
— Я все сказал, монсеньор, хао, — покачал головой Рауль. Тут он затянулся по-настоящему и закашлялся. Неопытный курильщик вызвал у герцога и старика сочувственные усмешки.
— Граф де Ла Фер предупреждает: курение опасно для вашего здоровья, — сказал Гримо.
— Да, доброго мало, — сказал Рауль, возвращая трубку старику.
— Вот и молодец, — заявил герцог, — Ты у нас красивый малый, не смотри на нас, старых греховодников. И розочками украсил себя — розы я вижу не только на твоей подписи.
Рауль так и заявился с розами под банданой и за ушами.
— Это мы все себя так украсили, ваша светлость. Вроде игры. В Древнем Риме жертвы тоже украшали себя цветами. А чем мы, Пираты, хуже древних римлян? Мы тоже любим цветы. И мы тоже жертвы, монсеньор.
— Не нагоняй на меня тоску, сынок. Какие вы к чертовой матери жертвы!
— Жертва жертве рознь. Вроде как Квинт Курций. Правда, цветов тогда не было. История об этом умалчивает. Но я думаю, потом туда все-таки пришли юные римлянки и бросили розы в пропасть, в которую со своим конем бросился Квинт Курций, чтобы спасти Рим. Монсеньор, я могу наговорить вам много лишнего. Можно, я лучше пойду? Разрешите отчалить, мой адмирал?
Бофор махнул рукой:
— Отваливай, мой адъютант.
— Вот, — сказал он Гримо, — Для чего было давать детям классическое образование?
Он закрыл дверь на задвижку и сравнил оба заявления.
— Да, — улыбнулся Гримо, — Родственные души.
— Мне припоминается, — сказал герцог, — Как моя Анжелика в детстве испортила учебник по римской истории. Она подрисовала патрициям эпохи Республики длинные волосы, широкополые шляпы с перьями, мушкетерские усы и фрондерские знаки отличия. Так, по мнению моей дочери, аристократы стали намного симпатичнее. Такими же черными чернилами. Аббатисса была иного мнения и велела бедной малютке писать какие-то заумные фразы и спрягать какие-то заумные глаголы. Раз этак по двадцать. А я долго смеялся, забрал книгу и потом все любовался ее художествами.
— Littera scripta manet, — сказал Гримо.
— Что ты сказал?
— Я сказал: "Написанное остается' .
— Идея! — хлопнул себя по лбу Бофор, — Знаешь, дружище, что мы сделаем с этими бумагами? Пошлем их Атосу, пусть полюбуется. Заодно с твоим портретом в парике алонж. Одобряешь? Вот, за что боролся, но то и напоролся. Пусть оценит эти ляпсусы.[47]
— Опусы,[48] — поправил Гримо, — Опусы, монсеньор.
''Ланцелот: Я люблю вас всех, друзья мои. Иначе чего бы ради я стал возиться с вами. А уж если люблю, то все будет прелестно. И все мы после долгих забот и мучений будем счастливы, очень счастливы наконец' .
"Начинается", — прошептал Рауль, проснувшись часа через два после «шторма» с больной головой. Он считал свое состояние весьма отвратительным. Неужели все…любители крепких напитков так же мучаются с похмелья? И древние римляне? И тамплиеры? И мушкетеры? И школяры? И пираты? И…кто там еще?…Мы вчера все-таки перепили. Накажи меня Бог, если я помню, как я здесь оказался. Как я добрался до своей каюты? Как я вообще нашел сюда дорогу и не кувырнулся за борт, не грохнулся с лестницы? И кто меня раздевал и укладывал? Неужели Гримо? И как он только справился со мной?
