— Это напускное, Рауль, — сказал Серж, — Поверь, это пройдет. Перемелется — мука будет. Так-то вот, дружище. Ты встряхнешься, и все вернется на круги своя. Быть может, ты уже встряхнулся. Мы все отлично знаем твои былые дела.
"Но вы все ничего не знаете о моем нынешнем отчаянии".
— Не так уж все и плохо, — продолжал Серж, — Бревно или колода, с которой ты себя сравнивал — да ты, говоря это, даже немного рисовался. Ты, может, сам еще не понял.
"Теперь еще и Серж будет меня утешать! Кошмар!
Но он не мог ответить резкостью на добрые слова старого друга.
— Я не справлюсь, Серж, — сказал он тихо.
— Отлично справишься. Кто, черт тебя дери, заготавливал всю нашу провизию?
''Если все едут туда затем же, за чем я еду, то в провианте недостатка не будет',[60] — вспомнив, какую глупость он ляпнул отцу, выходя из дворца Бофора, Рауль ужаснулся. Но теперь не скажешь Атосу: 'Я только шутил' . А Пираты не ужаснулись бы, они сочли бы это одной из острот 'гасконца' из долины Луары.
— Мне помогали. Отец и Гримо. Один я ничего не сделал бы. Вполне возможно, меня обжулили бы какие-нибудь коммерсанты, предприниматели и прочие ушлые людишки.
— Хорошо, — сказал Серж, — А к кому пошли люди с прошениями, адресованными герцогу — родственники всех этих несчастных, пропавших без вести людей, похищенных алжирскими пиратами? И ты записал всех, и не ушел, пока не закончил. А народ собрался со всего побережья — человек двести было, не меньше. Когда наш милейший герцог и все его окружение ждали тебя на банкете.
— Но я же пришел, — сказал Рауль.
— Только затем, чтобы попросить герцога выйти к народу. И милый герцог, выйдя на балкон тулонской ратуши, освещенный факелами, в состоянии этакой ажитации со своим очаровательным косноязычием заверил народ, что наша доблестная армада вернет им их близких из мусульманского плена — да что там плен, это ж не военные, мирное население, — из рабства, лучше сказать. Что-то тебя заставило выслушивать этих людей, взять их прошения, записать сведения — ты мог и не заниматься ими, тебе этого не приказывали. И ты хочешь мне сказать, что ты — ленивое бревно?
— Просто-напросто моя физиономия уже примелькалась жителям побережья. Они меня знали наглядно, вот и все. И, справедливости ради, переходя на морской жаргон, скажу, что и в этом случае РУЛЬ ДЕРЖАЛ ГРАФ ДЕ ЛА ФЕР, Я Ж ТОЛЬКО НАПРАВЛЯЛ ПАРУС.
— сказал Оливье.
Но Рауль все еще не сдавался. Он взял лист бумаги, несколько раз свернул, острием клинка своего кинжала разрезал лист на маленькие билетики.
— Что это ты задумал? — спросил Гугенот.
— Апеллес, дай каждому по угольку, — сказал Рауль.
— Прошу, — сказал Рауль, переворачивая свою шляпу вверх дном, — Тайное голосование. Пишите все имя лидера. Сворачивайте бумажки и бросайте в шляпу. А самый юный Пират нашего Братства под- считает голоса.
Через пару минут все было готово.
— Можно читать? — спросил Ролан, — Внимание! Я читаю!
Ролан, прижав к животу шляпу, стал разворачивать бумажки:
"Бражелон",
"Бражелон".
— О! — сказал Ролан, — Тут еще 'Бражелон' с восклицательным знаком и улыбающаяся рожа в бандане — дружеский шарж неизвестного автора.
Он показал рисунок.
— Определенно, есть сходство. Эта 'рожа' знакома многим жителям Лазурного Берега, — сказал Серж.
— сказал де Невиль.
— Что, скажешь, нет? Итог, Ролан, дитя мое, — попросил Гугенот.
Ролан пересчитал бумажки.
— Восемь голосов за господина де Бражелона, — торжественно сказал Ролан, — один голос за господина де Фуа. Извините, если бы я знал, что мы будем выбирать лидера, непременно взял бы свой барабан. Может, сбегать?
"Все за меня, только я против. Я за Сержа", — подумал Рауль, машинально взяв свою шляпу, которую церемонно подал ему Ролан.
— Что ты сказал? — спросил он Ролана.
— Сбегать за барабаном? Для торжественности?
— Остынь.
— Тогда… можно, я сохраню эти билетики для истории?
— Ну конечно, возьми, — сказал Рауль, встряхнулся, раскланялся перед Пиратами, сделав изящно-лихое движение своей шляпой.
"Друзья отыщутся в беде бездонной", — припомнилась ему вийоновская строка.
— Высокочтимое собранье! Благодарю вас за оказанную честь!
За этим последовали аплодисменты и поздравления. Ролан чихнул. Ему, конечно, дружно пожелали здоровья.
— Младенец чихнул, — заметил старший брат, — Вот и правда!
— Не младенец, — поправил Серж, — Малек!
— Вот так-то, дружок, — сказал Серж и пробренчал нечто торжественное на своей гитаре, — попробуй теперь возразить высокочтимому собранью. Ты теперь наш вожак, лидер, командир — так решило Братство!
— Морской Робин Гуд! — воскликнул Ролан.
Барабанщик купил нашего героя этой фразой.
— А ты хитрый, малек! — сказал Рауль.
— О! Вы даже не представляете, какой я хитрый, г-н де Бражелон! — важно заявил Ролан.
И конечно, Пираты опять захохотали.
