- Константин! Пойми, ты со своим войском должен выйти на Августеон (церемониальная площадь перед храмом Святой Софии в Константинополе) абсолютным победителем, чей стратегический талант неоспорим, а удачливость потрясает воображение. Пока все обстоит именно так...
- И что я при всем честном народе доложу императрице? - уныло ответил царевич. - Что моим непобедимым войском уничтожено семьдесят единиц кавалерии, и около двухсот пехотинцев, большая часть из которых ополченцы? Сколько при этом народу помрет от смеха?...
- Ты что Константин, врагов жалеешь, сочувствуешь им , да? - с недоумением и укором в голосе произнес я.
- С чего ты взял?! - Изумился царевич. - Нет конечно!
- Ну тогда, доклад должен быть таким, чтоб у твоего войска не возникло подобных подозрений. - Подражая голосу Левитана, продолжил: - Во время проведения секретной войсковой операции, в глубоком тылу вражеской территории, было захвачено до сорока населенных пунктов противника. В том числе три хорошо защищенных города, один из которых полностью уничтожен. Так же полностью уничтожен флот противника, состоящий из сотни военных и военно-транспортных судов. В ходе наземных боевых действий вражеская армия потеряла до пяти тысяч кавалерии, включая тяжелую, и до семнадцати тысяч пехоты. Потери византийской армии - незначительны.
Царевич слушал меня затаив дыхание, а рот после каждого предложения открывался все шире. Наступившую паузу внезапно огласил хохот Леонида.
- Умеешь же ты все вывернуть Александр! - едва отсмеявшись, заговорил он. - И ведь всего лишь добавил частицу "ДО" и все становится правдой!
- И действительно, в данном случае "ДО" - означает "не более", - подхватил повеселевший Костя, но тут же улыбка спала с его лица. - Но ведь военные, все равно расскажут, как было.
- Плохо ты знаешь нашего брата! - весело ответил главнокомандующий. - Ставлю свой меч против ржавого ножа, что мои генералы назовут цифру вдвое большую! А если кто сошлется на твои данные, то скажут, что царевич упомянул только павших в баталиях, в которых учувствовал лично... А уж если послушать подвыпившую солдатню, то выйдет что мы уничтожили все население Болгарии, включая скот, кошек, собак и домашнюю птицу в придачу... - Тут Славянин резко посерьезнел, от шутливого тона не осталось и следа. - Правильно сказал царевич - Варну пока оставим себе!
Я было открыл рот возразить, но передумал, решив сначала выслушать доводы.
-- Город представляет из себя неприступную крепость. Плюс к этому, болгары лишились флота, а значит стены выходящие на море и озеро не требуют защиты, все баллисты, катапульты и прочее, мы переносим на сухопутные сектора. Благодаря полному доминированию нашего флота, есть возможность беспрепятственного снабжения наших войск всем необходимым. Взять Варну при данном раскладе Симион не сможет, а однобокая осада - только с суши, - не имеет смысла. Но и не держать крупные силы поблизости, опасаясь наших вылазок, он тоже не может. Это притом что обязательно зашевелятся угры на севере, и славяне на юго-западе.
Я сразу вспомнил Делику. Не знаю как там угры, но она со своими черногорцами, своего точно не упустит.
- Варна для Симиона станет как кость в горле! И он если не дурак, выкупит ее у Углеокой за любые деньги. Даже если придется продать свои последние штаны.
Теперь смеялись уже все, и Костя громче всех...
Для сна мне были приготовлены апартаменты в малом (жилом) дворце, обнесенным ещё одной стеной из камня и кирпича. Спальня мне понравилась - не императорские покои конечно, но ширина кровати впечатляла. Зная мои привычки, Ваня, перед тем как удалится, указал на небольшую дверь, и пояснил что за ней купальня. После суток проведенных в броне, это было очень кстати.
Быстро раздевшись до трусов, пинком открыл дверь и оказался в помещении служившем одновременно холлом, раздевалкой и массажной. Еще мое появление в предбаннике вызвало жуткий визг, лившийся из трех женских глоток. Испугавшись, что по ошибке попал в женское банное отделение, решил было спешно ретироваться, но вдруг мой взгляд зацепился за четвертую фигуру, вид которой не позволил бы отступить и самому нерешительному отроку. Полные высокие груди, невероятно узкая талия и аккуратные округлые бедра завершали построение этого чуда. Ресницы окаймляющие малахитовые глаза, были густые, вроде бахромы, окаймляющей персидские ковры. Передо мной была обнаженная принцесса Анна.
- Ты что... - спросил низкий гортанный голос, - женщин никогда не видел?
- Дело не в самой женщине, - сказал я осипшим голосом, - а в том, как она построена.
- Брысь! - сказала она, будь-то, не к кому не обращаясь, ее товарок сразу как ветром сдуло. - Ты к тому же еще и зодчий?!
