– А вообще-то Воронович – мужик хороший, представляешь, пройдет, будет нам благодарен. Через него наладим связь с нефтедобывающими кампаниями, будем направлять туда студенческие рабочие отряды. Заработки там, сам знаешь, какие. Мы с тобой процент возьмем за организацию. Будем в шоколаде, как новогодние зайцы.
Вообще-то я врал, понимая, что в случае победы все чего можно ждать от Вороновича – это деньги, что его обещание престижной работы – это тоже ложь. После выборов он уедет в свои офис из стекла и бетона, и никогда больше охрана не пропустит туда двух студентов первого курса Гордореченского технического института. Но слова были так заманчивы, что я и сам постепенно начинал во все это верить.
– Лех, раз ты говоришь, что мужик нормальный, значит, нормальный. Завтра соберу профком и протокол оформим, все равно по членским взносам разговаривать, ни черта не платят.
– И не заплатят, мы же им еще ничего не дали и они от нас не зависят с чего им расставаться с деньгами.
– Сам знаю. А что мы можем им дать, если нас мало и администрация с нами не считается?
– А нас мало потому, потому что администрация с нами не считается. Студенты не видят реальной силы в профсоюзе, поэтому и не идут.
– Да фигня какая-то. Заколдованный круг.
– Не бери в голову, победа будет за нами и так будет всегда.
Чрез 2 дня у меня на руках были все заветные бумажки. Максим предоставил протоколы поддержки профсоюза студентов гуманитарного вуза и детского футбольного клуба (наивным подросткам пообещал приобрести 5 новых мячей).
Вильич прыгал от радости. Будучи продуктом со знаком качества «Сделано в СССР», он свято верил, что предоставленные бумажки обеспечат поддержку Вороновича в молодежной среде. И все как один юные футболисты, профсоюзники и демократы (которым уже есть 18), прислушаются к мнению руководящей организации и, оставшись один на один с бюллетенем, поставят правильный крестик. Он не допускал даже мысли, что футболисты ходят в футбольную секцию для того, чтобы забивать голы, а не слушать наставления о праве выбора.
Глядя на Андрея Вильича Досвидания, я думал: странное старшее поколение нам досталось. Самовлюбленное, четко занявшее все ниши управления, не готовое их отдать, свято верящее в свое бессмертие. При этом, даже в случае, когда представители поколения хотели поддержки молодежи, они считали, что достаточно просто поговорить, пообещать побольше и рассказать о своих успехах, трудностях и нелегком жизненном пути.
В случае, когда молодые и талантливые пытались намекать на материальную заинтересованность, старые и опытные тут же обвиняли их в корыстности, узколобости и нежелании верить в идеалы, короче, во всех своих грехах.
Никто из старших не верил в победу молодежи, их не убеждало даже время, которое работало не на них. Молодых бандитов, безжалостно стрелявших воров в законе, пытались называть отморозками, молодых финансистов, разорявших работающие заводы, чтобы сыграть на понижении акций, считали «пираньями капитализма», молодых художников за пару инсталляций в центре Москвы с обнаженными девушками и дохлыми рыбками штрафовали за хулиганство.
Общество готово было смириться с кем угодно – «отморозками», «пираньями», хулиганами, только бы оставить пародию на власть в своих руках. Кто-то даже пытался зарабатывать на этом явлении: «Тату» Шаповалова любили не за розовые наклонности девчонок, а за протест и вызов в их отношениях. «-тилетние» щедро поддержали своих новых идеологических лидеров не только в России, но и в других странах. А общество продолжало видеть сладкие сны о молодых раздолбаях, навеянные рекламой Коки и Пепси.
Интересно, как закончит свои дни Вильчич? Нервным стариком с больным сердцем, после того, как какой-нибудь молодой зам, о которого он 5 лет вытирал ноги, наберется смелости и подделает документы на руководство фирмой. С ним «Суперконсалтинг» совершит гигантский финасовый скачок, а отцу-основателю останется только глотать сердечные пилюли, растворенные в дешевой водке.
Хотя, пока это только предположение – посмотрим, что будет дальше.
Воронович сделал одно заманчивое предложение. Штаб готов скупать листовки противника по 1 рублю за штуку. Принимались материалы основного конкурента нынешнего депутата по этому округу – Юрия Буркова.
Воронович боялся Буркова как Сильвер Флинта (если сейчас это что-нибудь кому-нибудь говорит). Юрий был его полной противоположностью: вместо мальчиша-плохиша из областного буржуинства народу предлагали высокого поджарого депутата, виртуозно владеющего гитарой.
Занятной была и биография Буркова.
В начале девяностых бурное развитие демократии чуть не привело к потери власти основными силовыми группами Гордореченска. Так как комплекс судостроительных заводов являлся градообразующим, соответственно, и управление всеми процессами осуществляло руководство заводов.
