Выборы близились к концу, процент явки избирателей хоть с трудом, но перевалил положенный предел. Людей приходило все меньше и меньше, члены комиссии радовались, готовясь отмечать этот день целую ночь. «Коричневый» куда-то свалил, видимо, понял, что после приезда Буркова проверок его работы больше не будет и можно идти отдыхать после «напряженного» рабочего воскресенья. Я разгадывал сканворд, ответы находись легко. Или я такой умный, или эти штуки действительно генерируются сотнями на компьютере. Нарушений избирательного законодательства я так и не увидел, даже скучно. А где же темные личности с бегающими глазками, пытающиеся подбросить стопку бюллетеней с галочками за конкурента, братки, меняющие водку на чистые бланки и прочие персонажи предвыборных страшилок? Нету, борьба идет исключительно за умы, хотя и теми же методами.
Наконец заветные восемь вечера. Избирательные участки опечатываться и закрываются, у дверей встают милиционеры. Целый день слуги закона били баклуши, обеспечивая «безопасность» выборов. Теперь до конца подсчета голосов никто не имеет права как выйти за пределы спортивного зала, так и войти в него.
Торжественно открывается ящик, и содержимое высыпается на стол. Вот она народная воля – куча мятых бумажек на нескольких составленных школьных партах. Теперь от количества крестиков и галочек в разных строчках будет зависеть, что произойдет с областью в ближайшие 4 года. По-моему, справедливей было бы разыгрывать место депутата в лотерею, так хоть иногда смог победить умный или хотя бы честный человек.
Учительницы рассаживаются вокруг бумажной горы и с поразительной скоростью выхватывают бюллетени, громко называют фамилию кандидата, получившего заветный голос, и откладывают в соответствующую кучку.
Стопки за Вороновича и Буркова, кажется, растут с одинаковой скоростью. Время от времени среди комиссии проскакивают смешки. Находятся жители, которые голосуют за подставных кандидатов (видимо, своего рода протест), кто-то пишет на бюллетенях целые послания, считая, что так они быстрее дойдут до властей. Наивные пенсионеры не понимают, что дальнейшая судьба этих бумажек незавидна: пролежат лет 5 в архивах и в простой российский колумбарий, чтоб потомки не сомневались в легитимности нынешних правителей.
Молодежь, знающая правило «напротив понравившейся фамилии избиратель имеет право поставить любой знак» активно этим пользуется. Квадратики заполняются цветочками, зайчиками, смайликами и символическими изображениями фаллоса. Юные «анаболики» не понимают, что, даже если написать напротив чей-нибудь фамилии свое к ней отношение (например, слово из трех букв) или вовсе вычеркнуть, все равно это будет зачтено как голос в поддержку.
Постепенно стопка за Буркова становиться немного выше. Наверное, мне не повезло с участком, на остальных все равно победит Воронович. В одном из бюллетеней завернут кусочек металлического натрия. Если учесть, что рядом оказывается несколько сырых избирательных бумажек, можно предположить, что попытка терракта все-таки была. Первый бросал в урну натрий, а второй мокрую бумагу. При соприкосновении, искры, дым, возгорание, все результаты выборов в огонь. Шутка в стиле нацболов, но ребята просчитались. К тому времени как второй кинул смоченный бюллетень, натрий был уже хорошо заизолирован толстым слоем народного волеизъявления. Реакция не пошла.
Находке очень обрадовалась секретарь комиссии, в миру учитель химии. Она завернула ценный элемент в целлофан и пообещала устроить завтра лабораторную работу с целью изучения свойств щелочных металлов. Бедные дети!
К десяти вечера подсчет был закончен, итоги мне не понравились. Бурков отрывался почти на 15 процентов (примерно на 100 голосов больше). Председатель комиссии честно выдал копию протокола со всеми результатами и предложил остаться праздновать. Перспектива слушать всю ночь причитания пьяненьких сеятельниц (в смысле, тех, кто сеет разумное, доброе, вечное) не прельщала, я поблагодарил за приглашение, вызвал такси и поехал в штаб.
Настроение испортилось окончательно уже при одном взгляде на офис. На подоконнике сидели несколько девушек-наблюдательниц (видимо, вернулись раньше меня), в руках у них были сигареты, а на лицах – печаль. Сомневаюсь, что они действительно искренне болели за Вороновича, но оказаться в стане проигравших считалось лузерством и полным трэшем, поэтому радости не прибавляло. Я подошел к охраннику.
– Ну как?
– Жопа…
– Как?!
– Отчитались уже 14 участков из 30, у всех перевес Буркова в среднем на 50-100 голосов.
Видимо мой участок не исключение, а лишь подтверждение правила. В приемной искренне рыдала секретарша, в кабинет к шефу никого не пускали, протоколы принимал Емельянов.
– Что, Алексей, тоже «минус»?
– Да. Не хватило 107 голосов до лидера.
В приемной послышались радостные возгласы.
– Плюс! Плюс!
В кабинет ворвалась Катерина.
– 800 голосов за Вороновича, 50 за Буркова, учитесь, как надо работать! – закричала она размахивая протоколом.
