Но холодно встретил он мать, и с трудом согласился на разговор. Оставшись наедине с ней, он бросил ей в лицо страшное обвинение. Дескать, родив его в законном браке от благородного отца, мать предалась низменным желаниям, для чего и отправилась в Приграничье, где никто из сородичей не мог видеть ее позора. Убитый же горем и стыдом супруг много лет разыскивал ее, надеясь хотя бы сына избавить от прозябания в диких краях.
И вот, когда брат проходил свое Испытание, прямо в Гильдии Воинов седовласый эльф в блестящем доспехе рухнул перед ним на колени и заявил, что он его отец. С рыданиями он поведал о своих поисках и старался всячески обойти тему недостойного поведения его матери, которую давно простил. Но брат все понял из его недомолвок. Сперва он было не поверил вельможе, ибо мать всегда уверяла, что его отец погиб до его рождения. Но тысячи мелких подробностей из их прежней жизни, которые он знал по ее рассказам, повторил ему этот мужчина. А главное, они были небывало похожи.
«Конечно, похожи, ведь этот слизняк двоюродный брат твоего отца! Но он никогда не был ни моим мужем, ни, насколько мне известно, чьим-либо отцом!» — воскликнула моя мать, уверенная, что сын поверит ей с полуслова, и тотчас же извинится.
Но он почти год прожил под влиянием лжеца, к тому же окружившего его роскошью и лестью. И брат прогнал ее, приказав никогда не оскорблять его и его отца своими низкими домыслами.
Она развернулась и молча ушла из этого дома. Так грязно отомстил ей отвергнутый негодяй: он отнял у нее сына. Уже не осталось тех свидетелей, которые могли бы защитить мою мать и ее честь, да и сама она никогда не стала бы добиваться правды. Ведь брат сам отверг ее, предпочтя иную жизнь. Насколько я знаю, она больше не видела его никогда, но всегда с жадностью выслушивала сведения о нем от знакомых. Я не знаю, как она пережила это двойное предательство, ведь меня еще не было на свете, а мама редко говорила на эту тему.
— Наверное, она хотела видеть тебя непохожим на брата, -
задумчиво проговорил Клайд. Ему было неловко перед эльфом за свою благополучную жизнь, в которой самым серьезным событием была только ранняя и долгая разлука с семьей.
— Наверное, но она никогда не сравнивала меня с ним. Она вообще о нем не поминала. Больше об его отце… иногда. Как о самом лучшем друге ее молодости…
— А кто был твой отец? — спросил маг, понимая, что этот вопрос уже не будет встречен в штыки рассказчиком.
— Мой отец был темным эльфом. Во всяком случае, нам с мамой хотелось в это верить…
— Но… разве вы не знаете точно? — Клайд был так удивлен, что даже не сразу понял двусмысленность своего вопроса. Эльф покачал головой:
— Слушай дальше. Мать вернулась в Приграничье, и много воевала там с монстрами, стараясь забыть свое горе.
В том краю у многих такие раны в сердце, что носиться со своими проблемами может только конченный эгоист. Вырезанные хутора, сожженные храмы, потерянные дети, искалеченные взрослые — далеко не полный перечень того, с чем там сталкивались ежедневно.
Шли годы. Усилиями разумных, после закрытия Последних Врат, Приграничье стало очищаться. Многие его защитники стали жить мирной жизнью. Выросли новые города, пролегли дороги. Некоторые же уходили на Восток, искать земли, лежащие за границей разрушения. Ходили легенды, что они остались нетронутыми гневом богов.
Моя мать все продолжала борьбу с монстрами, передвигаясь туда, где ее помощь была нужнее. Но душа ее утомилась земным существованием. Это сродни старости у людей и гномов. Внешне она почти не изменилась, но дух ее угасал.
В это трудное время она и встретила моего отца. Он был боевым волшебником, и поначалу отнесся к ее появлению в тех краях, как к конкуренции. Однако вскоре он убедился, что помощь моей матери так же необходима, как и его атакующая сила, они стали неразлучны…
Не знаю, была ли то любовь… Понимаешь, мне очень хочется так думать, но то были две усталые души, подобные угасающим углям. На самом деле им обоим нужен был покой, но они не могли этого признать. Они тихо отметили свой брак в небольшом храме, и вскоре снова переехали, и снова, и снова. Не было места, которое они могли бы назвать домом, не было друзей, которых они знали дольше, чем полгода.
Потом мать занемогла. Сразу несколько напастей свалилось на нее: укус ядовитого паука, злое колдовство шамана Молчальников, старые раны… А отец не был целителем. Он делал, что мог, но пришел день, когда он обратился за помощью. Кто-то посоветовал ему лекаря.
Отец не знал, к какому народу принадлежит тот, потому что он всегда наглухо заматывал свое лицо слоями темной ткани. Он лечил мою мать больше двух месяцев, иногда целыми ночами напролет сменяя ей какие-то припарки или вливая по капле в рот странные отвары. Она почти все время спала, но дыхание ее стало глубоким, жар пропал, и отец проникся доверием к лекарю.
