Я ёжусь. Обхватываю себя руками за плечи и мечтаю сбежать как можно дальше отсюда. Но рука Дамира держит мой локоть слишком крепко, не давая шевелиться.
— Принеси мне воды из кулера, ты! — подаёт голос парень невысокого роста и худощавого телосложения.
Он выходит вперёд, будто намеренно демонстрируя своё тело. Я отвожу взгляд, чувствую, как от смущения и неприятного чувства, больше походящего на отвращение, лицо начинает гореть.
— Эй, ты меня не слышишь что ли? Оглохла, страшила?
Я дёргаюсь. Опускаю глаза в пол, разворачиваюсь на пятках и выхожу из раздевалки. Медленно, намеренно растягивая время, иду к кулеру, стоящему в конце длинного коридора. Наливаю воду в стакан, возвращаюсь обратно в раздевалку. Прежде чем войти стучусь.
— О, вернулась сучка, — худощавый парень довольно ухмыляется.
Он не оделся. Неторопливо подходит ко мне, забирает стакан из рук, специально при этом цепляет мои пальцы своими. Они влажные. Мокрые. Неприятные.
Я дёргаюсь непроизвольно. Часть воды выплёскивается на парня.
— Сука, — цедит он сквозь зубы.
Он вскидывает руку и выливает остатки воды мне на голову. Я развожу руки в стороны, ошарашенно открываю рот и часто моргаю, пытаясь избавится от воды, попавшей мне в глаза.
— Принеси ещё мне воды, — молодой человек швыряет мне в лицо пустой стакан.
Между мной и парнем вдруг появляется широкая спина. Обнажённая. Исчерченная мускулами. И шрамами. Множеством белых и розоватых шрамов. Мой взгляд прилипает к этой спине, на которой завораживающе красиво ходят мускулы.
Почему-то безумно сильно хочется протянуть руку, чтобы провести по позвоночнику кончиками пальцев.
Молодой человек ударяет в живот тощего парня, который надо мной измывался. Я охаю и округляю глаза, наблюдая за тем, как тот падает на пол.
Дамир присаживается на корточки, открытой ладонью давит на плечо, прижимая парня к полу.
Он говорит очень тихо, так, чтобы до других не донеслись его слова. Но у меня слишком чуткий слух, я улавливаю обрывки фраз:
— Слабых… Головой в унитаз… Смелости хватит?
Я обхватываю себя руками за плечи, окидываю взглядом раздевалку. Выдыхаю с облегчением, когда понимаю, что никто не смотрит в нашу сторону. Все остальные члены команды переодеваются, отвернувшись спиной в разыгрывающемуся представлению.
Дамир резко оборачивается ко мне, стоит моему взгляду вернуться к его широкой спине. Впивается в моё лицо взглядом. Сводит брови вместе, смотрит хмуро. Скользит медленно взглядом с ног до головы. Смотрит на влажную одежду, липнущую к телу.
Парень поджимает губы, снова подхватывает меня под локоть и тянет к шкафчику, у которого он переодевался. Я кусаю нижнюю губу и стараюсь не смотреть на грудь молодого человека, на которой виден длинный рваный красный шрам.
— Сядь, — Дамир силком усаживает меня на лавочку. — Как жалко ты выглядишь.
Я хмурю брови, смаргиваю слёзы обиды. Почему-то действия и слова других не цепляли меня столь сильно, как слова Дамира. Я выдёргиваю локоть из пальцев парня, обхватываю себя за плечи в защитном жесте. Очень хочется домой, но я понимаю, что парень меня точно не отпустит.
Краем глаза я вижу, как он облачается в хоккейную форму, которая делает и без того внушительную и широкоплечую фигуру просто огромной. Против воли, смотрю на него исподтишка. Исподлобья.
Чтобы он не заметил.
Сколько книг я писала о любви. И практически каждый мой герой был таким же. Высоким. Широкоплечим. Темноволосым. И темноглазым.
В моём воображении они все были похожи на него. Я перестаю дышать, когда осознаю это.
Он в моём вкусе. Его внешность мне нравится. Очень нравится.
И мне сложно смотреть ему в глаза. Потому что я робею. Потому что он слишком красив. Потому что его красота… пугает. Своей идеальностью.
Я понимаю, почему столько девушек в него влюблены.
Потому я сама пишу книги о таких парнях. Но в моих книгах молодые люди всегда нежные. Трепетные. Любящие.
Дамир на такого совсем не похож. В его чертах лица нет мягкости. Нет нежности. Жёсткость. Даже жестокость. Хмурость. Непоколебимость. Уверенность в себе и собственных силах.
Он знает, что он красив.
Он знает, что он привлекателен.
Он знает, что на него летят девушки, как мухи на мёд.
И он пользуется этом. Принимает как данность.
Моё сердце стучит слишком быстро. Я слышу его стук в ушах. Чувствую пульс в горле.
Самая большая ошибка, которую можно совершить — влюбиться в него. Потому что такие, как Дамир, не умеют любить. Не умеют быть верными и преданными.
Я медленно выдыхаю и закрываю глаза, пытаюсь выкинуть ненужные, назойливые мысли из головы.
Я надеюсь, что совсем скоро наши пути разойдутся. Дамир забудет обо мне, как обо всех тех девушках, которые так настойчиво крутились вокруг него. Так же, как о той девушке, которую мы встретили в холле.
Я удалю книгу. Нет. Я просто поменяю содержание. Название. Аннотацию.
Всё будет другим.
— О чём думаешь, мышь? — голос Дамира раздаётся над самым ухом.