Каждый день я думаю о том, как я могла бы ей помочь. Что если бы Диана не задержалась? Что если бы не пришла ко мне в гости.
Мне долго казалось, что на руках кровь Дианы, которую никак невозможно смыть.
И сейчас я, кажется, смотрю на убийцу своей подруги.
Я резко подскакиваю и выпаливаю:
— Извините, мне плохо.
Я вылетаю из кабинета, бегу по коридору сломя голову. Мне срочно нужно позвонить следователю. Он должен разобраться с этим. Это просто не может быть совпадением. Единственное, что я не могу вспомнить, был ли этот значок на груди подруги в день её смерти.
Я достаю телефон из рюкзака. Новый. Непривычно тяжёлый. Напоминающий мне о его дарителе.
— Чёрт! — со слезами шепчу себе под нос.
Номера телефона следователя нет. Я смогла восстановить только часть данных со старого телефона.
Что ж, адрес, где работает он, я знаю. Надеюсь, что он поверит мне. Что не отмахнётся. Дело закрыли за отсутствием улик, а это ещё какая существенная улика! Я тороплюсь в гардеробную, вздрагиваю в первое мгновение, пока не могу найти своё пальто. Но тут же выдыхаю с облегчением, когда обнаруживаю его на крючке. Оно висит почему-то не там, где я оставила.
Я быстро одеваюсь, выбегаю из университета. На крыльце поскальзываюсь и больно падаю на копчик.
— Осторожнее, — знакомый голос раздаётся над самой головой.
Я вскидываю глаза на Савелия, который со знакомой обворожительной улыбкой протягивает мне руку.
— Спасибо, — я вкладываю пальцы в ладонь парня и принимаю его помощь.
Встаю на ноги, отряхиваюсь.
— Куда так бежишь? Что-то случилось? — спрашивает участливо.
— Да.
— Что-то плохое? — улыбка сходит с лица молодого человека, он становится собранным и серьёзным.
— Я не знаю. Мне нужно бежать. Прости, — я пытаюсь обойти парня, но он подхватывает меня под локоть.
— Погоди, Кать. Не беги так. Ты очень взволнована. Чем я могу помочь? Может, я тебя отвезу?
Я жую нижнюю губу, а потом киваю.
— Пожалуйста. Так будет быстрее.
Савелий снова улыбается, берёт неожиданно меня за руку крепкой сухой ладонью. Я в изумлении вскидываю брови и скашиваю глаза на невозмутимого человека. Но меня так сильно трясёт от того, что я обнаружила, что я не придаю этому особого значения. Я быстро иду за Савелием за территорию университета.
Я снова сажусь на переднее сиденье его машины, испытываю дежавю. Какая-то наивная надежда поднимает голову в груди. Может, Дамир снова появится? Снова со злым рычанием вытащит из машины и сожмёт в руках? Снова начнёт говорить, что я его.
И тут же криво улыбаюсь. Нет. Игра на публику закончилась. Что-то поменялось.
— Так что случилось, Катя? Поделишься? — спрашивает участливо Савелий, когда машина встраивается в поток.
— Как бы сказать, — я тяжело вздыхаю, провожу рукой по лицу, прогоняя усталость.
— Прямо и с самого начала.
— Год назад убили мою подругу, — говорю лишённым эмоций голосом. — Она ушла от меня, на лестничной клетке на неё напали. Двадцать четыре ножевых ранения, несовместимых с жизнью. Даже если бы приехала скорая, её бы не смогли спасти. Даже если бы спасли, она была бы недееспособна. Ей было восемнадцать.
Я смолкаю. Озвучить это постороннему человеку слишком больно. В груди снова открылась кровоточащая рана.
— Мне жаль, — говорит Савелий. — Убийцу нашли?
— Нет. Камер слежения в подъезде нет. Машин с видеонаблюдением тоже. Никого не нашли. Улик на месте преступления не осталось. А сегодня я нашла одну. И мне нужно сообщить об этом следователю. Вдруг найдут этого… — мой голос срывается.
— Уверен, что помогут, — Савелий сжимает мою дрожащую и ледяную ладонь.
— Я уже потеряла надежду, — отвечаю тихо.
Тишина в салоне машины давит. Смотрю в окно, как мелькают серые многоэтажки, одинаковые и безучастные.
— Ты была с ней очень близка? — тихо спрашивает парень.