Я вскидываю брови и чуть качаю головой. Я не нахожусь с ответом. Смотрю в красивое лицо девушки, на котором лихорадочно блестят глаза. Давлю в себе жалость. Или это ревность? Чёрная и выжигающая душу?
Я кусаю щёку изнутри до крови. Щипаю себя за ногу, пытаюсь выкинуть из головы картинки того, как обнажённый Дамир стоит в душевой. Мощный. Сильный. До спёртого дыхания красивый.
А эта девушка стоит перед ним на коленях. Ласкает его плоть пальцами и ртом. Срывает с пухлых губ хриплые стоны. Заставляет идеальное лицо искажаться от судорог удовольствия.
А потом…
Я трясу головой, чтобы выкинуть ранящие душу картинки.
Нет. Я не имею права даже об этом думать. Только в сердце ржавую иглу проворачиваю, заражая кровь.
— Я одного не могу понять, — фигуристка продолжает смаковать свой триумф, — что он в тебе нашёл.
— То, чего в тебе нет, — голос Тани гремит за моей спиной. — Пошла вон отсюда, иначе я тебе волосы повыдёргиваю и в задницу засуну, чтобы легче бегать было.
— А ты попробуй! — девушка вскакивает и сжимает кулаки, смотря на Таню с готовностью драться. — Или ты на словах храбрая? Я таких, как ты, по щелчку пальцев с дороги убираю.
— Танюш, не стоит, прошу, — я поворачиваюсь к подруге и смотрю на неё снизу вверх.
Вижу, как горят ненавистью её глаза. Девушка готова наброситься на фигуристку с кулаками. Таня всегда была слишком вспыльчивой, в школе она часто дралась.
— Что, боишься, что я покалечу рожу этой тупой блондинке?
— Что здесь происходит? — слышится голос Аркадия Семеновича. — Девушки, немедленно прекратите. Это столовая. А вы, юная леди, кто? — взгляд преподавателя останавливается на фигуристке. — Вы разве учитесь в нашем университете?
— Нет, я просто пришла к подруге.
— Покиньте стены учебного заведения. Не могу понять, как вас пропустили.
— Но…
— Никаких «но»! — прикрикивает Аркадий Семенович. — Вон.
— Ты ещё поплатишься за всё, — шипит девушка, кидаю взгляд на меня.
Она разворачивается на пятках и уходит с идеально ровной спиной.
— Катерина, — Аркадий Семёнович подходит ко мне и кладёт ладонь мне на плечо, — поднимитесь ко мне в кабинет после того, как пообедайте. Мне есть, что с вами обсудить.
Я иду по коридорам университета следом за Аркадием Семёновичем, а сама мысленно возвращаюсь в столовую. К Дамиру. К его лицу и безразличному взгляду.
Наигрался. Он быстро со мной наигрался. За каких-то жалких два дня.
Я кусаю нижнюю губу до боли. Всё дело в том, что я ему отказала. За то, что остановила, когда он так настойчиво пробирался пальцами под моё нижнее бельё.
Зато сегодня он уже стоит с той, кто точно ему не откажет. Василиса ведь с радостью кинется ему на шею. Раздвинет ноги по щелчку пальцев.
Ревнивые и злые мысли жалят крайне больно. Я злюсь на себя за то, что всё же впустила Дамира в своё сердце. Так легко и так быстро.
Это неразумно. Глупо. Глупо любить человека, которого едва знаешь.
Крайне глупо ревновать его. Тянуться к нему.
Но всё именно так.
Я пишу книги о любви. Чистой. Красивой. Там, где обязательно все счастливы. Где влюбляются с первого взгляда. Раз и навсегда.
Я позволяю себе верить в любовь только в романах. Только там бывают идеальные люди. Там тараканов в голове принимают с улыбкой.
Но в жизни… Я никогда не видела такой любви. Ни разу.
Всё, что я вижу — похоть, разврат, измены.
Я подрабатывала в фирме секретарём, где основной коллектив состоял из мужчин. Молодых. Почти все были женаты. И если свободные парни даже не смотрели в мою сторону, то женатые предлагали сходить на кофе регулярно. Я всегда держалась слишком отстранённо и холодно, поэтому ко мне потеряли интерес.
Но я слышала их разговоры. Пошлые. Откровенные. Мерзкие.
Они изменяли и гордились этом. Они сравнивали счёт.
Тогда, год назад, после смерти Дианы, мне казалось, что ничто не способно затронуть мою душу. Но меня просто выворачивало от отвращения.
Я поняла одну простую истину — я никогда не встречу того, кто будет похож даже отдалённо на героев моих книг.
Я задала идеал. Я создала их. Разных. Но одинаково порядочных, преданных и любящих.
А жизнь дала мне тапкой по лицу. Швырнула грязную правду в лицо.
Окастись, Катя. Таких не существует. Любви такой нет. А если и есть, то она слишком короткая.
Я поняла, что куда проще быть одной.
Мои родители не были счастливы в браке. Постоянные скандалы, битьё посуды, обвинение друг друга в изменах — вот, что я слышала постоянно. Я радовалась, когда они не пересекались дома после работы. Когда хоть один наш вечер проходил без скандалов.
И всегда была одна фраза, которой заканчивался их спор: «Я не ухожу от тебя только из-за Кати».
А я сидела у двери и думала, при чём здесь я. Разве они не осознают, что мне плохо, когда они ссорятся? Что мне плохо видеть их несчастными?
Они не улыбаются. Разговаривают по утрам друг с другом раздражённо. Любая просьба подать хлеб или сыр выплёвывается с презрением. А я хотела одного, чтобы мама и папа были счастливы. Вместе или по отдельности, совершенно не имеет значения.