Видно, был я в тот вечер в разведке плох,Видно, хитростью я ослаб.Заманили в засаду, взяли врасплох,Притащили к начальству, в штаб.Парабеллум приставили мне к виску.— Говори, — кричат, — не крути.Сколько красных в лесу?— Как в море песку!— Сколько пушек?— Сходи, сочти!Тут начальник, в сердцах, раскроил мне бровь,Приказал щекотать штыком.— Отвечай на вопросы, собачья кровь!Не прикидывайся дураком!В трёх соснах, говорит, подлец, не кружись,Отвечай, подлец, не грубя.Скажешь правду — в награду получишь жизнь,Утаишь — пеняй на себя.Если бьют тебя наотмашь — боль сильна.Это надо, браток, понять.Я прикинул в уме — дорога цена!И решил на себя пенять.Рвали руки — и раз, и другой, и пять.Били в спину и по плечу.Мне о всём, понимаешь, жуть вспоминать.Вспоминать о том не хочу.Видит главный — пытка меня не берёт.Разорвал протокол со зла.Дали в руки лопату — топай вперёд!Повели меня из села.Сам себе я взбивал земляную постель,И меня торопил приклад.Для неважных стрелков хорошая цель —Безоружный красный солдат.Разомкнули они у могилы кольцо.Бить в упор — не большая честь!Сколько вспышек ударило мне в лицо,Я не мог, понимаешь, счесть.В грудь толкнуло, наземь упал ничком.Под рубахой жжёт горячо.Офицер подошёл, ударил носком,Сверху пулей кольнул в плечо.Я лежу, не дышу, мертвяк мертвяком.Порешили, что амба мне.Застучали лопаты. Глиняный комХолодком прошёл по спине.Закопали меня и ушли в село.Тяжким грузом сдавило грудь.Шевельнул ногами, а ноги свело.Глиной рот набит — не вздохнуть.Задохнуться в могиле какая сласть?Стал пытать я судьбу-каргу.И откуда вдруг сила во мне взялась,До сих пор понять не могу.Повернулся, руками глину разгрёб.Сам себя ощупал — живой!Под ногами холодный глиняный гроб,Небо в звёздах над головой.Целовал я сырые комья земли,Уползая к ребятам, в лес.В десять тридцать меня враги погребли,А в одиннадцать я воскрес.Через день после первых моих похоронЯ про раны свои забылИ в патронник опять досылал патронИ могильщиков снова бил.1941
Но стихи пришли не сразу. Вначале военкор Сурков написал о разведчике Иване Пашкове очерк и опубликовал его во фронтовой газете. Ничего выдумывать не пришлось.
На теле «расстрелянного» военврач в лазарете насчитал четырнадцать штыковых и три огнестрельных ранения. Полтора года залечивали разведчику раны. После госпиталя Иван Пашков снова вернулся в строй. Дошёл до Победы.
В 1971 году в редакции «Комсомольской правды» произошла встреча фронтовиков — бывшего разведчика 410-го стрелкового полка Ивана Пашкова и бывшего военного корреспондента фронтовой газеты «Красноармейская правда» Алексея Суркова.
Летом 1941 года, когда в «Красноармейской правде» появилась баллада о разведчике, боевые товарищи Ивана Пашкова переписывали стихи и выучивали их наизусть.
Что и говорить, поэзии в «Балладе…», может, и немного, но её строки поднимали дух бойцов, вселяли в них веру в собственные силы, в правоту своего ратного дела.
А теперь другая история.
О том, как родились стихи для песни «В землянке».
