В жизни Виктор Александрович Курочкин был человеком своеобразным и даже, в общем понимании, странным. Близко принимал к сердцу то, на что можно было и наплевать. К примеру, всегда величал себя тверичем, и это был его протест «против укорота истории древнего края». Выпивал. Загулять мог в любой, самой бесшабашной компании. Не терпел лжи и насилия над здравым смыслом. По этой причине порой попадал в милицию. Любил рыбалку. Писатели ведь на рыбалку, да и на охоту тоже, ходят не за рыбой и зверем, а чтобы душу наполнить, избавиться от депрессии, распрямиться. Но и уху умел готовить мастерски, и судака по-польски.
Писатель Глеб Горышин вспоминал: «Однажды в зимнюю пору Курочкина забрали в милицию. Он возвращался с подводного лова, в валенках с галошами, в ватных штанах, в шубейке и малахае, с ящиком на особом, собственного изготовления полозе, ящиком он чрезвычайно гордился и хвастался в гораздо большей степени, чем всем своим творчеством. В центре города, может быть, даже на Невском проспекте, он вдруг увидел афишу только что вышедшего на экраны фильма “Ссора в Лукашах”. Курочкин остановился против афиши, внимательно её прочёл. Затем присел на свой ящик, задумался, что-то такое вспомнил и заплакал в три ручья. Понятно, милиция подхватила под руки плачущего в неположенном месте рыбака. Курочкин пытался объяснить, что он, именно он является автором этого фильма. Никто ему на слово не поверил, конечно».
В другой раз в подпитии он попал в милицию. В участке его избили до полусмерти, вследствие чего у него случился инсульт. Отнялась правая сторона. Он не мог говорить. Не мог ни писать, ни даже читать. Начался медленный уход.
Глеб Горышин: «Он приходил в редакцию, садился против меня и смотрел мне в глаза. Губы его шевелились, он силился что-то сказать и не мог. Писать он тоже не мог. Выдерживать взгляд Виктора было невыносимо. Я говорил ему что-то такое бодрое, он слушал меня. Глаза его наполнялись слезами. Он махал рукой, как выпавший из гнезда галчонок машет слишком коротким для полёта крылом, и уходил».
Юрий Казаков писал Глебу Горышину: «Как Курочкин? Жалко его. В санаторий его надо. <…> Курочкину при случае поклонись…» Но и сам вскоре уйдёт от той же болезни.
Виктор Курочкин умер 10 ноября 1976 года пятидесяти трёх лет от роду в самом расцвете творческих сил. Похоронен он на Комаровском кладбище.
Над могилой друга Глеб Горбовский прочитал стихи:
Заколоченный дом. Л.: Советский писатель, 1958.
На войне как на войне. Л.: Советский писатель, 1970.
Повести. Л.: Лениздат, 1978.
На войне как на войне. М.: Детская литература, 1987.
Осиновый край: Повести и рассказы. Л.: Советский писатель, 1990.
На войне как на войне. М.: Вече, 2010.
На войне как на войне: Сборник повестей и рассказов. М.: ЭКСМО, 2012..
Ордена: Отечественной войны 1-й и 2-й степени, Красной Звезды.
Медали: «За взятие Берлина», «За освобождение Праги», «За победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг.».
