- Да, именно. Вообще, после продолжительного общения с девушками я пришел к выводу, что жена должна быть хотя бы красивой. А ум женщины состоит в том, чтобы найти умного мужчину и не перечить ему, когда он настаивает. Ох уж эти современные женщины! - нежные снаружи, ненежные внутри.
Величественная и прекрасная викторианская архитектура проносилась по обеим сторонам улицы. Редкие деревца, окрашенные багрянцем, незамысловато покачивались. И невыносимо высокое небо над головой. Такое, что даже тесно в груди. Ветер гонит облака ласковым кнутом. Ласковый кнут. А вот и птичья какашка растеклась по стеклу. Всегда чувствую себя счастливчиком, когда с неба что-то падает. Еще два поворота и мы на Инкурабили Эмбанкмент, где, опершись на перила и свесив голову над водой, стоит Джойс. Ждойс. Великий албанский писатель Ждойс. Бьюсь об заклад, они договорились встретиться именно около памятника.
- Вы, случайно, не у Джойса встречаетесь?
- Да. Как будто он тоже с нами.
- Но не голоден.
Мы остановились на другой стороне, перешли улицу. Потемневшая бронзовая фигура, ссутулившись, смотрела вниз. Ни постамента, ничего. Просто прохожий. Степенная пара, степенно прогуливаясь, бросила в воду несколько монет.
- А я на прошлой неделе выпросил у одного непальца рупию. Настоящую монету, старинную. Я бы купил, но я не покупаю монеты. Я либо получаю их на сдачу, либо выпрашиваю. В этом вся суть коллекции. Я перед ним чуть на коленях не ползал. Он, наверное, подумал, что я просто кретин или ненормальный.
Эстималь облокотился на перила, вглядываясь в воду и повторяя позу памятника, потом повернулся со словами.
- Вообще, бросать деньги в воду гораздо честнее, чем, скажем, отдавать на благотворительность. Нет ничего более лицемерного, чем благотворительность. Нет-нет, не поймите меня неправильно, я сейчас говорю как Оскар Уайлд.
Я улыбнулся, чтобы они догадались, что говорю я несерьезно. Но, кажется, они не поняли парадокса. Не понимают таких простых вещей, а ведь считают себя умными. И зачем я поперся с ними?
- Вообще, не стоит судить о человеке по его словам. Слова ничего не говорят о человеке. Говорят поступки.
- Разве поступки не бывают обманчивы?
- Бывают, наверное.
- Так как же быть? Мы все вообще хорошие люди, пока дело не доходит до наших человеческих качеств.
- Но какое-то понятие о человеческих качествах поступки дают, даже если они обманчивы.
- Особенно - если они обманчивы.
"Ты делаешь меня тверже, крошка!" - запел хрипловато-звонкий голос. Эстималь, подпевая и пританцовывая, заправским движением выудил из кармана телефон. Глядя себе под ноги и что-то безуспешно объясняя, Эстималь ходил туда-сюда и разворачивался на левом каблуке. Когда он подходил к нам, можно было едва расслышать сверлящий голос его девушки Жюли. Голосом она походила на утренний будильник. А в остальном была очень миленькая и веселая. Как птичка. Как Эстималь.
- Извините, парни, надо ехать. Приятного аппетита, еще увидимся.
Отъезжая, он еще раз нам помахал. А мы остались ждать.
- Она выйдет вон из того здания на той стороне, где стекляный цилиндр врос в каменный параллелепипед.
- Джеймс не сводит глаз.
- А вот и она.
- Идем навстречу.
Они приветствовали друг друга взмахами рук и улыбками губ. Руби спешила. Как девочка. Взошли на мост. Идут геометрически. По дуге над рекой. А это ее брат. Похожи. Только он повыше. А я. Спрятался за мусорным баком в переулке.
Злорадно смотреть на них. И пахнет плохо.
Так-то вроде бы все хорошо. И здоровье сейчас хорошо. Только пахнет плохо. И даже деньги есть. Вот бы еще свой дом. И чтобы девушка там ходила в трусах. И я, когда хотел, смотрел на нее. А хотел, и снимал трусы. Без разрешения. И чтобы это была Руби. И чтобы пахло хорошо.
Мяу. Мяу. Кто тут мяукает? Не выдавай меня, тссс.
они шли вдвоем, абсолютно разные и неразрывные, сверхновая звезда и черная дыра, как нечто и то же самое наоборот, как черная дыра это сверхновая наоборот, а сверхновая это дыра навыворот
по сути, они были левой и правой стороной одного человека, а серединой этого человека, быть может, была я
У Руби завитушки, как у Бродского. Завитушки на висках, выражение силы и беззащитности в глазах. Силы внутренней, беззащитности внешней. У Руби целеустремленный взгляд. Взгляды бывают разнообразнейшие, особенно хорошо это можно различить в метро: задумчивые, мутные, целеустремлённые, надменные, вдумчивые, неуверенные, пустые, глубокие. И из всех этих взглядов у нее был -целеустремлённый.
Иногда, когда она обижается, на нее находит кривое молчание - кокетливое и недолгое. Вообще, можно сказать, что она очень красива, но лучше сказать, что в ней есть то вдохновляющее изящество черт. Ведь это она - причина. И она же следствие. Сколько великих писателей умерло, так ничего и не написав, просто потому, что им не для кого было писать.
- А ты меня любишь? - как-то спросила меня.
- Наверное.
- Все у тебя "наверное". Никогда не можешь сказать: "Да, люблю. Очень сильно, аж сил нет!"
- Все тебе нужно сказать.
- Да. Я маленькая, глупенькая. Мне все нужно рассказать, показать. Погладить по головке.
