Куда он пошел? Налево. Сейчас выйду и подожду, пока скроется за углом. А если я выйду из-за угла и вдруг увижу его? Стоит и разговаривает со знакомым. Случайно встреченным. Я должен сразу что-нибудь сказать. Нет. Лучше ничего не говорить. Как будто иду и иду. По своим делам. А если спросит? То я иду к доктору Марти. За таблетками. Доктор Марти переехал? Нет. Просто у меня устала нога. Затекла. Поэтому нужно идти. Чтобы размять ее. Я иду, чтобы размять ногу. Я решил выйти из метро вслед за Чарисом, чтобы дать движение ногам.
Вот и угол. Никого нет. Никаких знакомых. Его голова на эскалаторе. Скользит вверх.
Буду идти чуть поодаль. Надеюсь, он меня не заметит. Распутывает наушники. Сейчас вставит в уши и будет слушать. К человеку в наушниках легко подкрасться.
Он сказал, что едет на вокзал. Сейчас пройдет через парк и потом сядет на трамвай. До остановки трамвая нам по пути. А потом я пойду дальше. А ты езжай. Встречай своего брата.
Забавно, что вход в парк через огромные толстые черные ворота - словно в тюрьму. Пестрые фигурки людей теряются, размываются в дали, подсвеченной солнцем. Слабое зрение располагает к импрессионизму. А солнышко - лучший враг прыщей. И с тайным восторгом гляжу я в лицо врагу.
Две широкие аллеи идут из одного конца парка в другой и пересекаются в центре - у фонтана с белой статуей ангела. Старая и милая статуя - из гипса, наверное. От нее у меня всегда проходит дрожь по телу - настолько она старая и милая - идеальная для фильма ужасов. Не люблю ходить по этим людным аллеям - не чувствую природы. А вдали, над фонтаном, виден старый элеватор. Удивительная штука - всегда поражала мое детское воображение.
Ain't no way for me to love you
If you won't let me
It ain't no way for me to give you all you need
If you won't let me give all of me
Арета Франклин и Элла Фицджеральд на страже вашего вкуса. Какой большой и хмурый. Даже испугался. Совсем не видел его - откуда ни возьмись - мистер Протеин. Идет навстречу, руки тоже идут - по воздуху. Есть в таких людях что-то от орангутанга. Сейчас разминемся с ним, подойдет сзади и одним движением переломит мне шею, пока я буду слушать Ain"t no way. Или какой-нибудь маньяк подкрадется и незаметно ударит ножом под ребро. Я упаду и буду истекать кровью, прямо вот здесь - на клетчатом крокодиле, а в наушниках все так же будет петь Арета. Ain't no way for me to love you. Неплохая смерть.
Классики. Оп-оп-оп.
The buzzard took the monkey for a ride in the air
The monkey thought that everything was on a square
Асфальтовые дорожки. Гуляющие бездельники. Деревья просят милостыню. Аллюрные лавочки и перила. Цветная бумага под ногами. Детишки. Давайте из серой бумаги вырежем дубовые листья, а из бордовой кленовые. И разбросаем их повсюду.
А вот идет качок. Он знает про себя, что он качок. И поэтому так идет. А я знаю что у меня в кармане. И поэтому мне все равно. Гладкая пластмассовая рукоять, лезвие в пластмассовом футляре. Купил в хозяйственной лавочке. Плохо, что рукоятка гладкая. Может выскользнуть из руки. Поэтому нужно сжимать крепко. Очень крепко.
Мы с Руби часто гуляем в этом парке. С левой стороны здесь ответвление от главной аллеи - с редкими лавочками - аллея влюбленных. Влюбленные на них в основном двух типов. Удрученные, любящие друг друга любовью утешения и обнимающие друг друга с таким видом, будто только что умер их общий родственник. И экзальтированные - те, которые прыгают и смеются по поводу и без оного, производя впечатление несколько бессмысленное. Мы с Руби, пожалуй, соединяем в себе оба этих типа.
А с другой стороны идет живописная аллея - так мы ее называем. Старинные дубы, клены - с огромными кронами. Осенью просто другая планета. Там есть неприметная тропинка - простая, истоптанная, старая, осенью занесенная яркой листвой. Она уходит в глубину насаждений, виляет между кустарником и приводит наконец к одинокой скамейке под скудной сенью орешника. Порой на ней бывают люди - но очень редко. Однажды был даже футляр от фотоаппарата. Но обычно она пуста, эта одинокая скамейка. Мы любим сидеть на ней. Засовывать холодные осенние руки в теплоту карманов. Молчать или говорить о чем-нибудь. Читать одновременно две одинаковые книги. Руби обычно обгоняет меня и мы обсуждаем только до того места, куда добрался я. А иногда читаем разные и делимся впечатлениями, если они есть. Слушаем музыку - кто какую хочет. Сидя на этой скамье, да и вообще - на людях, мы редко касаемся друг друга просто так. В каждом прикосновении - чувство, поэтому мы осторожны. Мы сидим на скамейке отдельно - просто рядом, но ее голова не лежит на моем плече, и я не держу ее за руку. Лишь иногда я касаюсь ее, порой мимолетно - и она отвечает мне. И потом она снова рядом. Просто рядом. Не близко. Это ожидание томительно. Мучительно. Нестерпимо. И когда мы возвращаемся домой, нас уже не остановить.
