Новое объяснение Вашей болезни очень интригует нас. От души желаю успеха и сил. Был нервный кризис, теперь чувствую себя опять хорошо и надеюсь вернуться бодрым.
Жму вашу руку.
К. Алексеев
<p>208. М. Г. Савиной</p>
10 ноября 1904
Москва
Глубокоуважаемая Мария Гавриловна!<p>Очень и очень трудно отказаться от удовольствия и чести играть с Вами и В. Ф. Комиссаржевской!</p>Еще труднее артисту – отказать в просьбе другой артистке, пред талантом которой он преклоняется.<p>Нелегко отказаться и от доброго дела<sup>1</sup>.</p>Но Вы, жестокая, хотите помучить меня и заставить пережить тяжелые минуты, так как знаете, что во время сезона я завишу не от себя.<p>Судите сами: у нас на репертуаре только семь пьес, из них в шести я занят, а седьмая не дает сборов и идет один раз в 2-3 недели. Дублеров у меня нет в этом году, и потому я играю и буду играть ежедневно. Кроме того, нам предстоит поставить, по условиям с абонентами, еще три новые пьесы.</p>Могу ли я мечтать о каких-нибудь выездах из Москвы и об интересных спектаклях вне стен нашего театра?<p>Я принял монашество и отрешен им от жизни. Будьте же, как всегда, великодушны и напишите мне только две строчки: "Вхожу в Ваше положение, верю Вам и прощаю"<sup>2</sup>.</p>Если Вы захотите сделать меня совсем счастливым, припишите еще в P. S.: "Я нарочно играла Раневскую3 нехорошо, чтобы доказать, что пьеса мне не нравится, это было трудно, но я, как всегда, добилась своего".<p>Жена шлет Вам свой привет, я же повинно кланяюсь и целую Ваши ручки.</p>Искренно преданный и уважающий Вас
К. С. Алексеев
<p>10/11-904, Москва</p>209*. В. В. Котляревской<p>3/I 905</p><empty-line></empty-line><p>3 января 1905</p>
Москва
Дорогая Вера Васильевна!<p>Не хотел посылать телеграмму, хотел непременно написать Вам, тем более что я еще не ответил на Ваши хорошие письма. Очень уж покойник-год был суматошный, жестокий и бессердечный.</p>О нашем горе Вы знаете. Спасибо за сочувственное письмо.<p>Очень тяжело было играть во время болезни покойной матери и переговариваться перед смертью по телеграфу<sup>1</sup>. Положение же по театру было таково, что даже в день привоза тела мне пришлось играть комическую роль. Хлопоты до и после похорон, ежедневная игра (я уже играл более 80 раз), ежедневные репетиции, отсутствие пьес… а главное – война, надежды и разочарования во внутренней политике, все это утомило всех нас ужасно.</p>В довершение новый конкурент – театр – заставляет нас напрягать последние силы2. Кем-то распускаются слухи по Москве и по газетам, что у нас раскол, что дело падает, что я ухожу из Художественного театра и перехожу в петербургский дамский театр, актеров сманивают. Они народ легковерный и легко поддаются наговорам и сплетням. Литераторы нас стали презирать… […] За театр не бойтесь. Наши – молодцы. Они еще раз показали, что умеют ценить свое дело. Те, кто нужны ему, не уйдут; те, кто его не понимает, уйдут, и бог с ними… о труппе, как никогда, царит хорошее товарищеское настроение. Уход некоторых лиц очистил атмосферу; тем не менее сезон скучный, без интересных новинок, хотя удалось дать две новых нотки: Метерлинк и миниатюры. Публика отнеслась к ним или враждебно или холодно, но в теперешние времена нужны бойкие фразы, либеральный пафос и прочие несерьезные развлечения толпы в том же роде. Больше всего мы боялись, чтоб нас не выгнали из театра. На один год удалось пока удержаться в нем3. Как Вы живете? Очень был рад на минутку видеть Нестора Александровича. Скажите ему, что мне жестоко досталось от жены за то, что я его не удержал. Будьте счастливы в новом году. Желания у нас у всех одни. Дай бог, чтоб они сбылись, хоть в известной части.<p>Будьте здоровы. От души желаю и Вашим больным поправления.</p>
