<p>Целую руки Вам, Вашей очаровательной дочурке и прошу передать мой привет г-ну Зингеру, вновь поблагодарить его за гостеприимство и любезность, оказанные мне в Париже. Напоминаю ему об обещании позволить мне отплатить ему тем же в Москве.</p>Недавно M. Allain3 приезжала в Москву и дала здесь вечер, не имевший никакого успеха.<p>347. Л. Я. Гуревич</p>
Апрель 1910
Москва
Глубокоуважаемая и дорогая Любовь Яковлевна!<p>Конечно, спутал! Я был убежден, что сборник Карпова и Ваш – одно и то же<sup>1</sup>.</p>Конечно, дам свою статью Вам, если мне удастся ее написать, а это весьма и весьма сомнительно2. С радостью повидаюсь с Вами и поговорю. Есть много нового. За статью спасибо. Прекрасно!<p>Сегодня я должен был быть в Петербурге и репетировать, а я лежу в постели с флюсом и с температурой в 37,7. Волнуюсь адски.</p>Раньше субботы меня не выпустят. В субботу живым или мертвым должен быть в Петербурге. Репетиции, проба грима, общая проверка – все сорвалось. Остается уповать на бога, тем более что на свои силы не рассчитываю, так как совершенно обессилел от непосильной работы. Страшно подумать. С понедельника я начинаю играть ежедневно и по два раза в день.<p>До скорого свидания.</p>
Сердечно преданный
К. Алексеев
Четверг<p>348. Из письма к М. П. Лилиной</p>12 мая 910, СПб.
12 мая 1910
<p>Бесценная, дорогая Маруся.</p>Спасибо за телеграмму. Стало одиноко после твоего отъезда1. Вчера ужин сошел благополучно, пожалуй, было даже тепло и уютно. Коонен задержала, и мы опоздали на полчаса, это вышло неловко.<p>…Я говорил, как всегда, т. е. исполнял свою обязанность<sup>2</sup>. Благодаря кругу был сосредоточен и потому не запинался<sup>3</sup>. Ничего особенного не говорил, но почему-то всем понравилось (вероятно, спокойствие и апломб).</p>Почему-то больше всех радовался Сергей Митрофанович4 и даже прослезился, должно быть, от умиления, так как в тексте ничего не было. Он дал мне первый приз застольного оратора и составил прилагаемый протокол.<p>Говорила Дарья Михайловна Мусина-Пушкина<sup>5</sup>. Говорила умно, смело и хорошо, только жаль, что подпустила театральности и ломанья.</p>…Вернулись домой в 6 ч.<p>Рассвет был чудесный.</p>Обнимаю тебя, бабушку, Киру, Игоречка.<p>Подбодри Игоречка. Осталось немного. Вот момент показать, что он мужчина и у него есть энергия <sup>6</sup>. Сегодня чувствую себя сравнительно недурно.</p>Прощай, голубка.
Твой Костя
<p>349*. О. Л. Книппер-Чеховой</p>13/VII. 1910 г.
13 июля 1910
Ессентуки
<p>Дорогая Ольга Леонардовна!</p>Простите, что пишу на клочке. Нет бумаги. Издержался. Послал телеграмму. Отпуска от меня не зависят. Немирович в Ялте – гостиница "Россия". Он писал, чтобы, без всяких исключений, все были на местах к 1 августа.<p>Это надо потому, что, может быть, будут залаживать и гамсуновскую пьесу, которую он переделывает и которая пойдет, кажется, с Вами в главной роли<sup>1</sup>.</p>Вы интересуетесь "Гамлетом". Если это так, – сердечно радуюсь.<p>Крэг все еще хочет, чтобы Вы играли королеву. Мне показалось, что это Вас не увлекает, и, по правде, не вижу в Вас нежных материнских чувств.</p>Хотите помочь по костюмам – буду рад.<p>Хотите по психологии и кругам?…</p>Словом, выбирайте, что Вам по душе.<p>Если хотите работать, – верьте, сделаю все, что от меня зависит.</p>Целую Ваши ручки. Не пишу много, так как нахожусь в трансах. Ни уехать из Ессентуков, ни оставаться здесь – невозможно. Игорь вторую неделю лежит в кровати. Опять желудок.
Сердечно преданный
К. Алексеев
<p>350*. М. Г. Савиной</p>
18 июля 1910
Ессентуки
Глубокоуважаемая и дорогая<p>Мария Гавриловна!</p>
