6) Очень тревожусь и я о Замирайло. Сегодня говорил с ним. Он легкомысленно уверяет, что поспеет, и не без раздражения уверяет, что успеет сделать "Брак поневоле" и все 4.<p>Боюсь рассердить его – тогда он не кончит апофеоза. Теперь масленая. Все равно, при двух спектаклях много не сделают, если передать работу другим. Замирайло же уверил нас, что он за эту неделю отделает комнату больного и сделает арки апофеоза. Посмотрим. Тогда на 1-й неделе можно будет с Вашими указаниями передать работу нашим. Они сказали, что выполнят ее в неделю-две.</p>Всего апофеоза Замирайло не кончит, это ясно, тем более что бока (кулисы) не выяснены. У него какое-то недоразумение с колоннами (какие-то своды, идущие на публику; нужны ли две колонки или одна?).<p>За Замирайло следят ежедневно, но осторожно, так как у него уже заострилось лицо, а это предвещает бурю.</p>Арапчонок – чудесно (не страшно, что Мейерхольд их очень использовал)5.<p>Мы репетируем усердно и ежедневно, и думаю к понедельнику представить Вам начерно два с половиной акта. Сам я боюсь заниматься ролью. Если она входит в меня, то незаметно, помимо моей воли. Тона еще нет, так как отвлечен режиссерством (Стахович уехал, Москвин занят Федором, Немирович – "Федором" и "Браком").</p>У Мордкина выясняется. Придумать па он, кажется, может, но не знаю, сможет ли он выучить всю ораву. Кажется, придется в конце концов помочь ему.<p>Все это мешает мне как-нибудь приблизиться к "Браку". Да и сам Немирович меня не зовет. Эти репетиции меня очень волнуют, тем более что все вместе столкнулось с "Федором", который должен итти на 2-й неделе в абонемент<sup>6</sup>.</p>Ну, до скорого и приятного свидания.<p>Ждем Вас с нетерпением, так как любим Вас и очень хотим с Вами работать.</p>Целую ручки Анне Карловне, которую также с нетерпением ждем в Москву.<p>Детям и добрым знакомым – поклон.</p>
Сердечно преданный и уважающий
К. Алексеев
1913-19-II Москва<p>432. Л. Я. Гуревич</p>
14 марта 1913
Москва
Дорогая Любовь Яковлевна!<p>Вы меня и нас забыли. Не приезжаете и не пишете.</p>Знаю, что заняты.<p>И я смертельно занят и потому не пишу, но часто вспоминаю.</p>Идет мучительнейшая работа с Мольером. Вот где приходится искать настоящий (не мейерхольдовский) – пережитой, сочный гротеск1. Смертельно боюсь провала.<p>Всем поклоны. Все кланяются.</p>Целую Вашу ручку.
К. Алексеев
<p>433*. Вл. И. Немировичу-Данченко</p>
Март 1913
Москва
Дорогой Владимир Иванович!<p>Дело, конечно, не в большой и малой сцене. Раз что пьеса репетируется правильно и систематически – не все ли равно, где ее репетировать? Большая сцена нужна только тогда, когда надо наскоро натаскать актеров. Дело в самих актерах, которых за весь год я не мог собрать, если не считать двух недель до масленой. Пока репетировали "Пер Гюнта", приходилось ждать Павлова и Бакшеева. Когда они освободились, ушел Базилевский; когда он освободился, ушла Коонен.</p>Потом пришлось остановить все работы и целый месяц возиться со старьем. Потом стали репетировать "Екатерину Ивановну". Стали ждать или заменять Коонен, потом ушел от нас Массалитинов и т. д. До последних двух недель нельзя было собрать состава исполнителей. Когда репетировали "Пер Гюнта" и "Екатерину Ивановну" – весь театр, т. е. вся труппа, был в зависимости от репетируемой пьесы.
