Спасибо за твои милые письма. Если не очень лень — пиши. Последние дни особенно трудно и скучно здесь. Накопилось много визитов, и много народу стало шляться к нам напоследок. Вчера сыграл Штокмана, и остался еще один раз, в воскресенье. Сборы хорошие, что пишут — не знаю. Качалова арестовали было на пять часов, но мы подняли на ноги весь Санкт-Петербург. Дело в том, что дворник ошибся годом выдачи паспорта, и полиция, сочтя паспорт за фальшивый, арестовала Качалова. Не проще ли было взять паспорт, а не человека?
Нежно целую. Ни пуха ни пера. Бог даст, до скорого.
Твой
Игоречка благословляю и целую. Софье Александровне поклон. Прислуге кланяюсь.
Июнь 1908
Дорогая Маруся.
Вчера проводили [вас] 1 и поехали в выставочный парк. […] Много публики, все молчат, военный оркестр играет марши. Потом все ринулись к выходу. Мы тоже. Проходит Fakelzug[41] студентов. Глупо, но красиво в темноте. Потом поехали в кафе «Байер» — смотрели скандал. Один немец бил другого по уху. Потом поехали в «Chat Noir» 2. Слишком пресно — для пиканта, а для приличного — слишком пикантно. Вернулись в 1 1/2 часа ночи. Спал хорошо. Утром получил телеграмму. Если получу паспорт, уеду сегодня. Адрес Rue и Hotel Scribe.
Целую нежно.
Твой
Сейчас получил паспорт. Еду.
1908, июнь
Париж
Среда
Июнь 1908
Дорогая Маруся, сейчас приехал, послал телеграмму, написал тебе телеграмму, взял ванну. Приехал Bienstock.
…К Метерлинку можно ехать только в субботу. Придется 2 дня сидеть здесь. Буду ездить в Bois de Boulogne и там — писать. Итак, в субботу в 4 часа буду в Yvetot (Hotel des Victoires). Там буду ждать Метерлинка. Он живет в расстоянии часа езды на автомобиле. Хорошо, что только один час.
…Был в банке, обедал с Шольцем 1, делал покупки и за полчаса до отъезда заехал с Шольцем в Kammerspiele. Хорошо (здание). Приняли меня с распростертыми объятиями. Встретил кое-кого из знакомых (Цабеля, Барновского).
Ехал в норд-экспрессе один в купе.
Выехал в 11 ч. ночи — приехал сюда в 5 1/2. Все время было прохладно. Теперь тоже. Вечером пойду куда-нибудь в театр. Я думаю пробыть у Метерлинка сутки. Думаю в воскресенье или в понедельник вернуться в Париж и во вторник или среду — быть у вас.
Нежно целую и благословляю — тебя, детишек. О. Л.- поклон 2.
Не забывай и люби.
Твой
Июнь 1908
Дорогая моя и милая Маруся!
Не имею никаких известий. Боюсь, что ты не получаешь моих писем и телеграмм и волнуешься. Могу писать только Furstenhof, так как другого адреса не имею.
Вчера послал тебе письмо. Теперь продолжаю его.
…Послушал Бинштока и поехал в «Водевиль» смотреть английскую труппу. По словам Бинштока, она играет такую же сказку, как «Синяя птица», с удивительными эффектами и проч. Называется эта английская ерунда «Peter Pan» 1. В детскую к детям (которым каждому лет по 60-ти) прилетает волшебник, и они едут путешествовать, конечно, к индейцам, в море — к нимфе. Потом их крадут пираты. Первую секунду, когда волшебник вдруг взлетел до потолка и сел на камин, я было испугался за свою изобретательность в «Синей птице». Но кроме этого эффекта, повторяемого в одиночку и группами всюду, где только возможно, — ничего решительно нет. Со второго же полета все становится ясно. Видно и слышно проволоки. Видно, как их прицепляют. Простота доходит до того, что для отлетания стена распахивается, как двухстворчатая дверь, причем сзади видно машинистов, гуляющих по сцене мастеров и статистов, все колосники и проч. О бездарности пьесы и актеров рассказать нельзя. Все равно не поверят. Больно за театр! Актрисы все на подбор красавицы и спортсменски ловки. Они даже грациозны, с точки зрения цирка. В этом смысле проделываются необыкновенные скачки, повороты и телодвижения. И вся эта школа имеет своим родоначальником цирк и клоуна. Дикция, комизм, психология — клоуна. Когда же наступает драма, то Вева 2 с Кирой во времена своего детства были осмысленнее и ближе к правде. Их первые актеры и гастролеры этой труппы не могли бы пройти в группу наших соловьевцев или жаровцев 3. Судя по этой труппе — в Англии театра нет. После спектакля посидел в кафе. Все точь-в-точь то же самое, что было 15 лет. Те же слова, те же шутки, те же лица. По улице ходить нельзя, до такой степени пристают.
Неужели я состарился, думалось мне, — но нет. Я помолодел, состарились и отжили французы. Все, с кем я имел дело — кошэ,[42] гарсон, кассир у театра, носильщик — в большей или меньшей степени меня уже надули. Увы! Французы меня все больше разочаровывают.
Нежно обнимаю и целую — и благословляю тебя, Киру, Игоречка. О. Л. поклон, Н. Б. также.
Нежно любящий тебя
Гостиница скверная, спал хорошо. Сегодня куплю кое-что, потом поеду в Bois. Вечером для Стаховича посмотрю Huguenet 4.
Пятница
Июнь 1908
Дорогая, бесценная моя Маруся!
