Колорит маленького деревенского садика вертикального формата великолепен более, нежели в действительности – георгины насыщенного темно-пурпурного цвета; двойной ряд розовых с зеленью цветов с одной стороны и оранжевого оттенка почти без зеленых листьев – с другой. В центре – невысокий белый георгин и маленькое гранатовое дерево, покрытое ослепительно оранжево-красными цветами и желто-зелеными фруктами. Почва серая, высокие тростники голубовато-зеленые, фиговые деревья изумрудные, небо голубое; дома белые с зелеными окнами и красными крышами; залитые солнцем по утрам, вечерами они погружаются в тень, которую отбрасывают фиговые деревья тростник.
Ах, эти деревенские садики с их большими красными роскошными провансальскими розами, виноградниками и смоковницами! Это поистине поэтично; и, несмотря на яркое, бесконечное солнце, зелень здесь сохраняет свою свежесть и яркость.
Не все здесь окрашено в яркие краски. Я видел хлев с четырьмя коровами кофейного цвета и точно такого же теленка. Хлев голубовато-белый, увешанный паутиной. Коровы очень чистые и красивые; у входа висит зеленый занавес, спасающий от пыли и мух.
А также серый, серый веласкес!
Все это было так спокойно: кафе, коровы с молочно-табачными боками, мягкий голубовато-серо-белый цвет стен с зеленой драпировкой. Залитый солнцем дворик, сверкающий желтым и зеленым, образующими яркий контраст. Как видишь, есть еще много такого, что нужно будет написать не так, как я делал это раньше.
Я должен приниматься за работу. Как-то на днях я видел еще кое-что спокойное и очаровательное – девушку с лицом кофейного цвета, если я правильно помню – пепельными волосами, в бледно-розовом цветастом корсаже, из-под которого были слегка видны очертания ее небольших упругих грудей. Все это на фоне изумрудного зеленого фиговых деревьев. Настоящая деревенская девушка, которая излучала невинность.
Не исключено, что мне удастся ее уговорить позировать мне на открытом воздухе, а также ее мать – жену садовника – с землистым лицом, одетую в в грязно-желтое и выцветшее голубое платье. Лицо девушки кофейного цвета темнее, чем розовый корсаж.
Ее мать была великолепна: ее фигура в платье грязно-желтого и блекло-голубого цвета, залитая солнцем, четко прорисовалась на фоне белоснежного и лимонного квадрата клумбы. Как видишь, настоящий Вермеер Делфтский! Французский юг не без прикрас.
Сейчас у нас здесь замечательная, жаркая погода без ветра, какая мне очень нравится. Солнце, свет, который, как бы точнее сказать, могу лишь назвать желтым – бледно-желто-серым, бледно-лимонно-золотым. Желтый такой прекрасный цвет! И насколько лучше я смогу теперь видеть север!
Ах, как же я жду того дня, когда ты тоже увидишь и почувствуешь солнце юга.
Что касается этюдов, у меня их два новых – чертополохи на пустыре и чертополохи, белые от дорожной пыли.
Сейчас работаю над этюдом с двумя лодками, видимыми сверху, с пристани. Обе лодки фиолетово-розовые, вода очень зеленая, неба нет, на одной из мачт трехцветное знамя. Грузчик с тачкой, нагруженной песком.
Я начал было ставить подпись на свои картины, но вскоре перестал, потому что это кажется смешным. На одной из марин я поставил цветистую красную подпись с одной лишь целью – чтобы дополнить красной нотой зеленый цвет.
У меня сейчас в работе три больших холста: на первом три больших цветка в зеленой вазе на ярком фоне, размером в 15. На втором – три свежих цветка, один с облетевшими лепестками и один бутон на фоне королевского синего цвета, размером в 25. На третьем – дюжина цветов и бутонов в желтой вазе (размер в 30), яркие краски на ярком фоне, надеюсь, она будет лучшей.
У меня есть еще один этюд с покрытыми пылью чертополохами, растущими у дороги, и роем бесчисленных бабочек белого и желтого цвета.
Помнишь ли ты тот день, когда мы увидели впервые одну необыкновенную картину Мане в отеле Друо – несколько крупных розовых пионов с зелеными листьями на ярком фоне? Какими свежими и ароматными казались эти цветы, хотя краски были наложены пастозно, не как у Жаннена.
Это то, что я называю простотой техники. Должен тебе сказать, что все эти дни я занят попытками найти способ работать без точечного нанесения краски, а только варьируя мазки. Однажды ты увидишь, что я имею в виду.
Мои подсолнечники продвигаются, я написал новый букет из четырнадцати цветков на желто-зеленом фоне, так что это тот же самый эффект, что и в натюрморте с айвой и лимонами, который есть у тебя, но холст большего размера – в 30. И в подсолнечниках техника значительно проще.
У меня множество идей по поводу моей работы, и, если я буду продолжать упорно писать фигуру, я смогу найти даже еще больше.
Но временами я чувствую себя слишком слабым, чтобы справляться с повседневными заботами, нужно быть разумнее, богаче и моложе, чтобы добиться успеха.
К счастью, мое сердце не жаждет триумфа, и все, что я вижу в живописи, так это дело, с которым я пройду через всю мою жизнь.
