Нет точечных мазков, нет штриховки, ничего – только гармоничные плоские оттенки.
Высылаю тебе беглый набросок с моей последней картины – ряд зеленых кипарисов на фоне розового неба с бледно-лимонным месяцем. Пустырь на переднем плане, песок и несколько чертополохов. Влюбленные – мужчина в бледно-голубом и желтой шляпе и женщина в розовом корсаже и черной юбке.
Но вернувшись туда, в одну из ночей [в ночное кафе] я застал небольшую группу людей – сутенера и проститутку, они мирились после ссоры. Женщина притворялась безразличной и была груба, мужчина пытался задобрить ее. Я принялся писать эту сцену для тебя по памяти на небольшом холсте размером в 4 или 6.
Я безжалостно уничтожил один большой холст – «Христос с ангелом в Гефсиманском саду» – и другой, изображающий поэта и звездное небо, несмотря на цвет, который был верным, но я не изучил предварительно форму, используя модель, что просто необходимо для таких работ, как эти. Если этюд, который я тебе посылаю вместо этих двух, тебе не понравится, ты все-таки присмотрись к нему какое-то время. Я дьявольски измучился, работая над ним во время изматывающего мистраля (так же как этюд в красном и зеленом). Что же, несмотря на то что он сделан не так, как «Старая мельница», он выражает более тонкое и интимное чувство. Ты видишь, это во всяком случае вовсе не импрессионизм; что ж, это ничего не значит. Я делаю, что делаю, полностью отдаваясь натуре и не задумываясь о том или ином. Не стоит говорить о том, что если ты предпочтешь какой-нибудь этюд из этой посылки «Разгрузке баржи», возьми его себе и сотри мое посвящение со второго, если кто-нибудь захочет взять его. Но, думаю, «Разгрузка баржи» тебе понравится, если ты какое-то время будешь всматриваться в него.
Работать без модели я не могу. Я не говорю, что я пренебрегаю натурой, трансформируя этюд в картину, продумываю сочетание красок, преувеличиваю или упрощаю; но я боюсь отойти от того, что возможно и что является правдой, если дело речь идет о форме.
Позднее, после еще десяти лет учения, возможно, я смогу точно воспроизводить форму; но, по правде говоря, я столь мало думаю о том, что возможно и о том, что реально существует, что у меня совсем мало желания и смелости заниматься поисками идеала, который является результатом моих абстрактных исследований.
Другим, видимо, яснее представляется то, к чему они приходят в результате абстрактных исследований, и ты, определенно как и Гоген, можете быть среди их числа… и, возможно, я буду среди них, когда постарею.
Тем временем есть натура, которую я поглощаю. Я преувеличиваю, иногда изменяю сюжет. Однако я не выдумываю всю картину целиком – напротив, я нахожу ее уже готовой в самой природе, откуда ее нужно всего лишь извлечь.
Конечно, зима сейчас здесь слишком холодная, хотя все же временами случаются погожие деньки. Но я вполне могу работать, оставшись дома. Работа у горящего очага не раздражает меня, а вот холод, как ты знаешь, совершенно меня не устраивает. Я испортил тот кусок холста, на котором пытался написать сад в Нюэнене, и сделал вывод, что мне придется попрактиковаться, прежде чем у меня будет получаться работать по памяти. Но я также написал групповой портрет целой семьи, семьи почтальона, которого я уже писал – муж с женой, младенец и маленький мальчик, их старший шестнадцатилетний брат; все они представляют собой очень яркие и выраженные типы, очень французские, хотя на картине они немного похожи на русских. Размер холста – 15.
Думаю, тебе понравятся падающие листья, которые я написал. Лиловые стволы тополей перерезаны рамой в том месте, где начинается листва. Эти деревья, похожие на колонны, окружают аллею с лилово-голубыми римскими гробницами. Земля покрыта толстым слоем оранжевых и желтых опавших листьев. И, словно снежинки, листья продолжают падать.
В аллее маленькие черные фигурки влюбленных. В верхней части картины очень зеленый луг, неба нет или почти нет.
На втором холсте та же аллея, но со стариком и толстой, круглой, словно шар, женщиной.
В воскресенье, если бы ты был с нами, ты бы мог увидеть красный виноградник – абсолютно красный, как вино. Если отойти на расстояние, он становится желтым, над виноградником зеленое небо с солнцем, земля, фиолетовая после дождя, кое-где с желтыми отсветами заходящего солнца.
