Руби украдкой посмотрела на Дэна. Его загорелое лицо побледнело, по лбу ползли капельки пота. Он посмотрел на майора Юинга.
– Так вы ему отрежете ногу?
– Да. Оставаться вам не обязательно, но, если вы хотите посмотреть, как это происходит, вы увидите кое-что интересное. Мне нужно сохранить его колено, ведь от этого в огромной степени будет зависеть качество его будущей жизни. При наличии колена подогнать протез гораздо проще.
– Ясно, – сказала Руби. Лампы, освещавшие стол, давали сильный жар, запах стоял невыносимый, как бы старательно она ни вдыхала через рот и ни выдыхала через нос. Как это выдерживают доктора и сестры?
Она услышала слабый стон, за которым последовал удар тела об пол. Она повернулась и увидела, что Дэн лежит без сознания.
– Майор Юинг?..
– Я сразу увидел, что он слабак. Он придет в себя через минуту-другую. А теперь расскажите мне, как вы жили в Англии. Я ведь до войны жил в Лондоне. Работал в больнице в Ист-Энде. От того, что я там видел, можно поседеть…
Руби сосредоточилась на разговоре с майором Юингом и, старательно глядя в точку над его плечом, не позволяя себе смотреть на операционный стол, сумела удержаться и не упасть в обморок, хотя и с большим трудом. Особенно тяжело пришлось, когда перемешанная масса костей и плоти мальчика была отрезана и унесена прочь, а на том месте, где прежде была нога, теперь возникла пустота; но она собрала в себе остатки воли и не опозорилась, упав, как Дэн.
– Так. Я думаю, мы почти закончили, – объявил наконец майор Юинг. – Мы оставим рану открытой на несколько дней – так легче наблюдать за инфекцией. Я иду в столовую на ленч. Хотите присоединиться ко мне? Мисс Саттон? Мистер Госсадж?
Франк покачал головой, вид у него тоже был неважный.
– Спасибо за приглашение, но я хочу полежать немного.
– Мисс Саттон?
– Я с радостью присоединюсь к вам. Хотя не думаю, что мне что-то полезет в рот.
Как только они вышли из операционной палатки, оставили позади эту вонь и изнуряющую духоту, Руби стало лучше, но не настолько, чтобы начать с аппетитом поглощать пищу, как майор Юинг.
Он чем-то напоминал ей Беннетта, хотя волосы майора уже начали редеть и серебриться. Как и Беннетт, майор был слишком худ и выглядел так, будто толком не спал много лет. Она подозревала, что морщины усталости, бороздившие его лицо вокруг рта и глаз, не имели никакого отношения к возрасту. Она видела перед собой человека, который с июня постарел лет на десять.
– Вы не будете возражать, если я стану делать записи во время нашего разговора? И потом я все сверю с вами, прежде чем включить их в какую-нибудь из моих статей.
– Валяйте, – сказал он, безуспешно пытаясь подавить зевоту.
– Мне кажется, вы падаете с ног от усталости. Я не преувеличиваю?
– Вы преуменьшаете, – ответил он с едва заметной улыбкой. – За две недели во Франции через наш госпиталь прошло около трех тысяч раненых. Приблизительно девяти из десяти требовалась хирургическая операция. Времени на сон не оставалось. Я выпивал очередную чашку кофе и продолжал работать.
– А где размещался госпиталь после высадки?
– В Бутвилле. В шести милях от берега Юта-Бич[35]. Ужасное место. В конце июня непрерывно шел дождь. А потом, через пять минут после каждого дождя, налетали пылевые тучи, пыль покрывала все. А потом эти чертовы фруктовые сады. И никого, кто бы ухаживал за ними – яблоки повсюду начинали гнить. И мухи, бог мой, сколько мух. Неудивительно, если повсюду трупы людей и скота. – Он посмотрел на свою тарелку, оттолкнул ее. – Никогда не забуду тех мух.
– А после вашего переезда сюда – как оно было?
– В целом лучше. Хотя прошлая неделя выдалась тяжелой. И еще предыдущая, когда заканчивалась Фалезская операция. Я надеюсь, что эта передышка продлится еще немного. Мы все надеемся.
– И давно вы работаете врачом?
– Пятнадцать лет назад я окончил медицинский факультет. Некоторое время работал в Бостоне, делал там в одной большой больнице общие и торакальные операции. Потом мне пришло в голову, что я хочу посмотреть мир, и вот я несколько лет назад приехал в Лондон. История долгая, но так или иначе я оказался в лондонской больнице в Уайтчепеле. Слышали про такую?
– Слышала. Это отличная больница. Весь персонал следовало бы наградить за их работу во время Блица. Я только хочу понять… почему вы оказались там. Я знаю с полдюжины других больниц в Лондоне с гораздо более современным оборудованием и удобствами.
– Все верно, но я хотел работать с врачом, возглавлявшим отделение общей хирургии. Я читал его статьи в медицинских журналах и хотел у него поучиться.
– И удалось? Поучиться?
– О да. Он один из самых прекрасных людей, каких я знал. Он был полевым хирургом на фронте во время прошлой войны, и, хотя он редко вспоминал о тех днях, но говорил, что медицина с тех пор далеко ушла вперед отчасти благодаря тому, что он и другие хирурги многому научились во время войны.
– Как его звали?
