Проснулся, когда первые солнечные луч просочились в грот и упали на замшелые каменные стены. Примятые еловые ветки рядом со мной были пусты.
Приподнялся на локтях и тревожно огляделся, но тут же выдохнул — Тэт обнаружилась у потухшего костра, безуспешно пытающейся высечь искры при помощи огнива. Она успела одеться в платье, высохшее на камнях за ночь и неаккуратно связать волосы лентой. Некоторое время, понаблюдав и послушав характерный треск, я усмехнулся и бесшумно подошел к ней со спины.
— Доброе утро, лисичка, — поздоровался я, заставив Следующую подпрыгнуть от неожиданности и выронить кремний, с грохотом упавший на каменный пол грота.
— Дэй! Нельзя так подкрадываться к людям! У меня чуть магия не проснулась!
Она снова опустилась на колени перед кострищем, намереваясь поднять кремний и продолжить свое занятие.
Но я опередил ее и, подняв упавший предмет первым, вложил его в ладонь Тэт, а сам, оказавшись позади, взял ее руки в свои, показывая правильное направление движения.
— Под таким углом попробуй, так лучше, — выдохнул я неожиданно севшим голосом.
Она старательно и с силой ударила кремнием о кресало, отчего на сложенные сухие ветки упало несколько искорок, однако они не загорелись, и девушка предприняла еще одну попытку. Искры снова спрыгнули с огнива на хворост, запалив краешек одной веточки и быстро переходя на остальные.
— Получилось, — восхищенно прошептала она, поворачиваясь ко мне, чтобы я мог разделить ее успех.
Первый опыт разжигания огня, действительно, был достаточно завораживающим, однако я мог думать лишь о ее прохладных пальцах, которые все еще держал в руках. О ее губах, находящихся на одном уровне с моими. Об аромате груши и смородины, который не мог полностью перебить даже запах гари от разгорающегося костра.
— Здорово, — ответил я, пытаясь отвлечься от непрошеных романтических мыслей, заполнивших голову.
Напомнил себе, что не собирался давать ей ложных надежд. Не сейчас. Вот если сможем выжить оба, тогда и решим, что делать с нашими отношениями дальше. Заставил себя отстраниться, а Тэт — смутиться и покраснеть. Интересно, она думала о том же, о чем и я или нет?
Оказалось, пока я спал, Следующая успела аккуратно разложить разбросанные вещи, убрать неприглядные остатки вчерашнего ужина, вымыть в водопаде котелок и налить туда свежей воды, но на этапе, когда эту воду следовало бы вскипятить, проснулся я.
Взяв бразды правления в свои руки, пристроил котелок над, разгоревшимся сильнее, огнем и, достав из сумок, позаимствованные у Миры, травы, бросил их завариваться. Вода быстро вскипела, а по гроту разлился аромат чабреца и мяты.
Умывшись, по-детски, разбрызгивая воду друг на друга, мы вернулись к костру, чтобы выпить травяного чая и позавтракать вчерашними лепешками, оставшимися фруктами и вяленым мясом.
Солнечные лучи пробирались в грот, заполняя его сероватым светом все больше и больше, с каждой минутой, приближая необходимость покинуть наше временное пристанище и отправиться в путь.
— Что вчера написала тебе Мира? — Буднично, словно невзначай, осведомилась Следующая, за завтраком, осторожно косясь на меня из-под длинных ресниц.
Видел, как она со вчерашнего дня сдерживалась, чтобы не задать этот вопрос. И втайне надеялся, что все же не задаст, проявив хваленую силу воли, прививаемую Следующим с рождения.
Откусил большой кусок лепешки, чтобы дать себе время подумать над ответом, который не вызвал бы лишних подозрений и не был бы полностью ложным, потому что врать Тэтрилин мне не хотелось.
— Написала, что не советует быть тем, кто сегодня явится в Сарн-Атрад с Кристальным гладиусом.
Отхлебнув чая, девушка недоверчиво подняла брови:
— Это так сильно тебя расстроило?
— Расстроило, конечно, — кивнул я. — Я ведь так ждал момента, когда смогу, наконец, забрать его из бар-эбирских пещер.
Тэт подозрительно прищурилась:
— И в той записке ничего не было обо мне?
— Ни слова, — невозмутимо подтвердил я и почесал нос. — Доедай скорее, нам пора выезжать.
Резко поднялся и принялся собирать оставшиеся вещи в седельные сумки, лишив ее возможности и дальше меня расспрашивать, потому что не был твердо уверен в правильности собственного выбора и не хотел, чтобы Тэт заставила меня сомневаться еще больше.
Вот только она, кажется, не планировала сдаваться так просто:
— Дэй, я же вижу, что ты скрываешь от меня что-то важное! Пожалуйста, расскажи!
Мольба в ее голосе почти заставила меня передумать и рассказать ей о содержании, принесенного Люциусом, письма.
Разделить с ней этот груз ответственности за выбор, который в любом случае будет неправильным. Вот только, зная ее, привыкшую смотреть на мир сквозь розовую пелену, она с готовностью рискнет собой. А, если результат совпадет с предсказанием Миры, я не готов был всю жизнь нести за собой груз вины. Непрошеные угрызения совести уже сейчас неприятно скрипели на зубах и отдавались кислым привкусом во рту.
