Когда стемнело, я все еще сидела у костра, подставляя ближе к огню все части тела, по очереди, в результате чего прожгла в подоле своего легкого нарядного платья огромную дыру. Помянув Гхару, быстро потушила горящую ткань, но теперь мои ноги оставались почти полностью открытыми.
Ночью снова похолодало. Тонкая ультрамариновая накидка тоже не спасала от холода, лишь красиво искрилась в отблесках от огней костра, и я поплотнее укуталась в плащ.
Начинало клонить в сон, когда я, сидя у костра, заметила в темноте, пристально следящие за мной, жёлтые глаза.
Гхара. Это же вивианский волк! Надо же было мне догадаться сунуться в Друадан безоружной! К счастью, пока зверь был один, но это временно. Они охотятся стаями и он, видимо, просто ждет своих собратьев до того, как решится напасть.
Проверила магический резерв. Он был почти полон. Но как знать, сколько магии мне удастся вырвать из него на этот раз? На всякий случай, приготовила заранее замораживающее заклинание, чтобы защитить себя
Будь у меня в распоряжении полный доступ к магическому резерву, как раньше, пожалуй, смогла бы биться с ними. Но теперь, не имея ни малейшего понятия, сколько силы из резерва позволит мне зачерпнуть коварный артефакт, я понимала, что не смогу справиться с несколькими хищниками в одиночку.
И, распрощавшись с мечтами о сладком сне на мягком еловом лапнике, полезла на ближайшее дерево.
За Валаара я не переживала — къярд сможет постоять за себя, отбившись от волков не менее острыми, чем у них, зубами и тяжелыми копытами. Но если он будет вынужден защищать еще и меня — может пострадать сам, а без него я точно не справлюсь.
Взобравшись на дерево, обнаружила, что его ветки теперь украшены лоскутами подола моего платья, кожа на руках и коленях саднит, плащ свалился вниз, а желтоглазых зрителей внизу собралось уже около десятка.
Выбрала самую широкую ветку и уселась поудобнее. Волки все еще оставались внизу, обступили тлеющий костер, принюхивались к оставленным мной на земле, седельным сумкам. Наверное, рассчитывали поживиться чем-нибудь съестным.
— He повезло вам, ребята! — произнесла я со своей ветки. — Если найдете там еду, поделитесь со мной!
Рассмеялась, каким-то не своим, хриплым и грустным смехом. Закашлялась. Приход волков немного отвлек меня от холода и голода, но они никуда не делись.
Вскоре от костра остались одни угольки и внизу стало почти ничего не разглядеть. Лишь непонятные шорохи, треск веток, да трели какой-то ночной птицы, тянувшей на одной ноте «у-у».
Я старалась не задумываться над тем, кто издает эти звуки. И без того было тревожно и боязно. Хотя, я давно уже перестала бояться сказочных монстров и чудовищ. Мой старший брат был живым олицетворением того, что обычные люди порой оказывались намного страшнее.
Полная луна пряталась за тучами и почти ничего не освещала. Я смотрела на колючие ветки, окружающие меня со всех сторон. Как чьи-то руки, желающие достать и схватить. Но, даже если бы это было так, у меня больше не было сил бежать и сопротивляться.
Накатила слабость. Вокруг было все так же холодно, но, спустя какое-то время, я, кажется, перестала чувствовать и холод, и голод. Лишь странное безразличие. А потом сама не заметила, как, крепко обхватив широкую ветку руками, уснула, когда время уже приближалось к рассвету.
Мне снился большой и прекрасный, светящийся множеством огней, ночной город. Горящие факелы были повсюду вокруг, их становилось все больше и больше. Огонь подобрался ко мне совсем близко. И я проснулась.
Но, хотя мой сон на этом закончился, жар остался, как и слабость. Голова казалась чугунным котелком, с плескающимся внутри, от каждого движения, кипятком. Соображать получалось с трудом.
Я все еще была на дереве, а, глянув вниз, почувствовала тошноту и головокружение. Но волки уже ушли, лишь Валаар ждал меня, нетерпеливо переминаясь у, давно потухшего, костра.
Нужно было спускаться. Принять это решение оказалось намного проще, чем воплотить в жизнь. Вчера я влезла на дерево в гораздо лучшем самочувствии, к тому же, присутствие под деревом голодных волков, придавало энтузиазма.
Теперь же сил вообще не было, каждое движение давалось с трудом. Поэтому спуск занял у меня больше часа и отнял последнюю энергию.
Забитый нос отказывался дышать, а во рту пересохло. Шаркая ногами по ковру из прелых коричневых листьев, я доковыляла до родника, где напилась ледяной воды. Несмотря на это, лоб покрывала испарина. Аппетита не было. Кажется, я заболела. В подтверждение этой мысли, закашлялась. В легких что-то захрипело и забулькало, глаза снова заслезились.
Я еще ночью, сидя на дереве, поняла, что оставаться в лесу небезопасно. Но тешила себя надеждой, что утро вечера мудренее. Но и оно не решило ни одной из моих проблем, лишь добавило новых. И надежды не осталось. Лишь безразличие, желание прилечь и лежать, чтобы никто не трогал.
Осела на, собранный вчера, лапник, откинулась на спину. Надо мной неприветливо плыли темно-серые облака и качались из стороны в сторону голые ветки. Прикрыла веки. Прошептала:
— Я сдаюсь.
