И если в лесу благородные и грациозные звери сообща, может и имели бы против него какие-то шансы, то в воде, на его территории, лишь бессмысленно отдавали собственные жизни. Не успевали увернуться от острых клыков и когтей.
И я выискивала суетливо мечущимся взглядом, одного единственного серебристого, одновременно и надеясь, и страшась увидеть его среди погибших или смертельно раненных.
Но, видение закончилось так же неожиданно, как и началось.
Так и не успев разглядеть Руса, я моргнула и открыла глаза уже на ступенях деревянного крыльца своего дома.
Туман, который, как обычно, стоял в голове после проявления дара видящей, рассеялся.
Я была совершенно одна. Полулежала на крыльце, вероятно, упав в момент перемещения в тело Люца. Не могла найти в себе сил для того, чтобы, не то, чтобы встать, а даже пошевелиться. Кажется, я израсходовала большую часть своего резерва.
Вокруг значительно похолодало, частое дыхание вырывалось изо рта с белыми облачками пара, но я не чувствовала мороза. Своего фамильяра я тоже не чувствовала и надеялась, что он сможет восстановиться после сегодняшней погони за тиграми.
Я не хотела его терять. Как не хотела терять никого из тех, кто был мне важен и бесславно сгинул в моей борьбе с несправедливо сложившимися обстоятельствами.
Да, Гхара с ней, с борьбой. И с Пятой Следующей. И даже с Дэем. Теперь я получила ответ на вопрос о Русе, зверь он или все еще человек.
Но, кажется, этот ответ достался мне слишком дорогой ценой.
Тадимар Нолма Фалмаллинар Арссе Терра Арссе. Сарн-Атрад. Темница королевского дворца.
♫ Really Slow Motion — MK Ultra
В тюремных камерах царили темнота и тишина, нарушаемые лишь потрескиванием факелов, звуками капающей воды и громким шепотом.
На то, чтобы продумать план побега у нас была всего пара часов.
Хотя, думал, по большому счету, Тиал-Аран. Как неоспоримый лидер он сразу предложил бежать вечером во время того, как нам принесут еду и воду. Несогласных не нашлось.
У меня все еще ужасно болела голова и я, то и дело, тер место удара или массировал виски, чтобы облегчить собственные страдания.
Попутно старался прислушиваться и к обсуждениям плана побега Тиала и Тори с одной стороны от меня, и к негромкой беседе Тэтрилин и бывшего короля с другой стороны. Еще силился не слушать ересь, которую, как обычно, нес Тулемий. И первое, и второе и третье получалось не очень, лишь голова стала болеть сильнее, из чего я сделал вывод, что многозадачность — не моё.
Но, основное всё же вычленил.
Вернувший доступ к магической силе, Тиал-Аран был в приподнятом расположении духа и его уверенность в том, что всем нам удастся избежать казни, была заразительной.
Титория, поддерживающая во всем Тиала, отвергала любые сомнения в идеальности придуманного им плана. И любые «а вдруг?» моментально отскакивали, словно горошины, ударившиеся о стенку.
Поэтому, после нескольких таких «а вдруг?» Тэт предпочла не вмешиваться, вместо этого выспрашивая у бывшего короля какие-то, одной ей интересные, нюансы его прошлого.
Таур-ан-Фарот иногда отвечал Пятой Следующей, но больше отмалчивался, выражая крайнюю степень безразличия и к нашей дальнейшей судьбе, и к своей собственной.
Голые стены, тяжелые решетки и омерзительный запах грязи, разложения и прелого залежавшегося зерна погружали в атмосферу безысходности и апатии.
Я, сто раз проклявший свое желание воспротивиться гвардейцам в момент нашего пленения на въезде в столицу, тер место ушиба и размышлял о принцессе Терра Вива.
В частности, меня интересовало, жива ли она, и если да, то, что почувствует, если на рассвете четвертого дня меня все же казнят? Сам я больше не ощущал ни ее эмоций, ни ее резерва, что заставляло все больше убеждаться в мыслях о ее гибели. Либо мы просто оба были обессилены и испытывали идентичные отчаяние, боль и беспомощность.
Тулемий, в противовес уверенности Тиала в успехе намечающегося побега, старательно внушал всем мысль о том, что при любом исходе, все мы обречены на страшную погибель. Но, несмотря на его мрачные предсказания, план был готов и условно утвержден.
В назначенное время Тори должна будет накрыть пологом невидимости Тиала и, когда прибывшие для раздачи ужина стражи, решив разобраться, в чем дело, откроют дверь камеры, Четвертый атакует их магией, заберет ключи и поможет всем нам сбежать. Гениально и просто.
Король на нашу идею с побегом отреагировал равнодушием, а на предложение бежать с нами — категорическим отказом:
— В когда-то моем королевстве мне теперь найдется место лишь в темнице и на плахе палача, поэтому предпочту пока остаться здесь.
И никто из нас не стал спорить, хотя и прозвучало это жутковато.
Еще и Тулемий периодически выдавал что-нибудь вроде:
— В побеге смысла нет. Все мы уже приглашены на собственную казнь, и она состоится.
