Письма к ближним полностью

Так думали об этом благородные люди в Англии в то время, когда свобода печати была там еще мечтой.

В тишине глубокой мы вступаем в третий год нового века и в третий миллиард государственного бюджета. С неумолимостью стихийной и с головокружительной крутизною поднимается кривая нашего государственного хозяйства – кривая, уже похожая на вертикальную прямую, – поглядите на нее в недавней книге г. Кабардина. У математиков такая линия зовется асимптотой. В течение одного десятилетия бюджет наш удвоился, из одного миллиарда вырос в два. За последние десять лет, которые все мы помним, говоря: «Давно ли это было?» – за эти немногие годы наша казна выросла столько же, сколько она могла вырасти прежде лишь за тысячу тридцать один год, со времен призвания варягов. Что это такое? Великое чудо или катастрофа? В истории не было ничего подобного, если не считать Испании, которая была затоплена золотом после открытия Америки. Но то золото было из-за океана, из стран далеких, наша же Мексика и Калифорния – внутри нас; это все тот же захудалый донельзя, обнищавший «центр», спившийся с кругу. С непостижимою точностью, без заминок и опозданий, этот серый сфинкс в лохмотьях, стомиллионный народ выдвигает себе да выдвигает Эйфелеву башню нашего бюджета. Всех сколько-нибудь мыслящих людей берет тревога: что же это такое? Хорошо это или дурно? Действительно ли мы лезем в гору, или же с такою же стремительностью падаем вниз?

Цифра 2 000 000 000 настолько необычна, что прямо не вмещается в сознание обывателей. Глубокий консерватизм публики не допускает явлений, развивающихся внезапно. Мы приучены думать, что все органическое, жизнесообразное, закономерное развертывается постепенно, и чем крупнее организм, тем растет он медленнее. Нам кажется, что очень быстро возникают только землетрясения, наводнения, ураганы, эпидемии, войны. «Свалиться на голову», «стрястись» может только какая-нибудь беда. Вот почему невероятно быстрое увеличение бюджета возбуждает в обществе непритворный испуг.

Чтобы разобраться в этом новогоднем замешательстве и успокоить – если это возможно – себя и читателей, позвольте привести нижеследующее рассуждение в форме диалога. Разговаривают два обывателя тотчас по прочтении всего подданнейшего отчета министра финансов. Один по натуре пессимист и всему склонен давать придирчивое, капризное толкование. Другой – оптимист, человек из старой, вымирающей вместе с зубрами породы неотчаивающихся россиян. Действие происходит здесь, перед глазами читателя.

Пессимист (сдвинув брови). Боже! Мы уже входим в третий миллиард! Что это такое? Куда идем мы? Чем все это может кончиться? (Нервно теребя ни в чем не повинную газету).

Оптимист (спокойно дымя сигарой). Чем это кончится? Да нужно думать, что это кончится тремя миллиардами через десять лет, четырьмя – через двадцать и т. д. Чего вы, батенька, волнуетесь? Совсем точно в первом классе гимназии – как квадриллион или квинтиллион, так и руки опускаются. Разве миллиард не такая же невинная цифра, как миллион? Миллиарды считаются так же легко, как и копейки. Если б речь шла о бюджете волости или уезда – дело другое, но ведь Россия – империя в 140 миллионов душ. Разделите на них два миллиарда, по многу ли придется с души?

Пессимист. Но вы поймите: в десять лет наш бюджет удвоился, тогда как население увеличилось едва на шестую часть. Значит, налоги растут втрое быстрее, чем население. Что значат эти колоссальные сборы во время глубокого мира? Не похоже ли это на вычерпыванье страны каким-то неводом, устроенным так, чтобы по возможности ни один грош народный не проскользнул сквозь фискальные петли? Не ведет ли эта стремительная политика к полному разгрому народного хозяйства?

Оптимист. Не думаю. Ведь операции ведутся внутри страны. Как в бродильном котле, силы перестраиваются, но сумма их остается. Придержусь, если угодно, вашего художественного сравнения. Считайте нынешнюю податную систему неводом, ежегодно забрасываемым над Россиею. Зацепили, дескать, и вытащили два миллиарда рублей. Но что же делают с этими рублями? Увозят их, что ли, как рыбу, и продают на далеких рынках? Ведь нет же. Увозят миллионов двести в виде процентов и погашения по внешним займам, да еще, может быть, миллионов с сотню на иностранные заказы, содержание посольств, военных судов и тому подобное. Весь же остальной улов, т. е., вероятно, миллиарда полтора, опускают обратно в океан народный, и эти сотни миллионов золотых и серебряных кружков, рассеявшись, как стаи рыб, вновь плавают, нарастают, плодятся и множатся…

Пессимист. Чтобы быть выловленными в следующем году?