Оптимист. Полноте, охота вам верить немцам! Вы верьте очевидности. Сила народа, как в механике, всегда должна быть пропорциональна массе, иначе вас раздавят. Но что касается железных дорог, они необходимы не только для обороны страны. Они безусловно нужны для новой, везде принятой и прямо неизбежной культуры человеческого труда, культуры европейской. В старину, когда в Европе были те же пути сообщения, что у нас, мы не отставали от нее в богатстве и едва ли бы отстали в образованности, если б не татары. Но теперь мир перестроился, и нам нельзя отставать – это было бы самоубийством. Ведь борьба идет не только дубьем, а и рублем, – силы для боя собираются во время мира. Мы обязаны поставить энергию нашего народа в те же условия, в какие поставлен западный человек, т. е. вооружить нашего рабочего электричеством, паром, стальной машиной, образованием. Прежде всего страна должна овладеть собственною природой, землей, недрами гор – для этого нужны дорóги. Они дóроги, но что же делать, они – общее народное достояние, и из всех расходов казны этот всего ближе к народной нужде. Железные дороги существуют у нас всего тридцать-сорок лет, а посмотрите, какую глубокую перемену они внесли в жизнь России. При Николае I это была страна, подобная Китаю – море серых деревень, в котором кое-где мелькали колокольни маленьких городков. Теперь это европейская страна, где дух народный уже наполовину освобожден, где он не весь под властию земли. Этот дух работает уже на тысячу ладов, он движется. Великое брожение, внесенное железными дорогами, еще только началось; новая кристаллизация труда едва намечена. С неисчислимыми страданьями, голодая, вымирая, народ – как стихия – ищет новых норм. Пока он еще приспособляется, он лихорадочно испытывает, он весь в периоде суровой школы. Но я верю, тяжелые времена пройдут, породы слабые, может быть, падут их жертвой, но от сильных корней подымется новая могучая раса, которая разберется в хаосе и уже всецело овладеет новыми условиями, выдвинутыми цивилизацией.
Пессимист. Все это прекрасно, но, вычеркивая из страны по два миллиарда в год, едва ли мы помогаем народу приспособляться к новым условиям. Народу с каждым годом все труднее, и государство требует с него все больше и больше. Идя по этому пути, мы рискуем дойти до того, что услуги государства станут обходиться дороже того, что они дают.
Оптимист. Это невозможно. Уже потому невозможно, что государство дает независимость – благо, не оценимое ничем. Но я отнюдь не стою за два миллиарда. Я настаиваю лишь на том, что если довольно одного миллиарда, то правительство обязано им удовольствоваться, но если необходимы четыре миллиарда – народ должен дать и четыре. Каждый грош народный – святой грош, государство должно беречь его как зеницу ока, – но в случае действительной нужды следует не жалеть и миллиардов.
Пессимист. Ах, Боже мой, – но кто разберет в таком огромном хозяйстве, что нужно и что не нужно? Что заведомо полезно и что вредно? Тут тьма египетская, тут условия столь запутанные, что даже ощупью не разберешь. А мы бросаем миллиарды налево и направо.
