О, Боже мой! Неужели же не нужно пожалеть народ! Надо пожалеть, но как? Именно из сострадания к народу, из глубокого сознания спасительной необходимости нужно осуществлять те планы, которые кажутся великими. Они только кажутся необъятными, но в сущности как раз впору народу, по плечу ему. Именно из сострадания нельзя напяливать на народ узкую экономическую политику – она мучительна, как узкие сапоги или платье, из которого вы выросли. Конечно, 20 вместо 60 тысяч: это стоило бы на вид гораздо дешевле, ведь и маленькие сапоги дешевле больших. Но с 6 000 верст железных дорог не была ли бы Россия похожа на Китай, который тоже не спешил строить железные дороги? В Китае, как у нас в Севастопольскую войну, иностранцы могут откромсать целые области, прежде чем подоспеет военная сила. Без железных дорог, конечно, мы не приобрели бы Маньчжурии, но без них, может быть, мы уже потеряли бы пол-России, как в эпоху Витовта. Не мы устраиваем мир. Если мир покрылся железными дорогами, оставаться без них – значит обрекать себя на гибель, на судьбу краснокожих или индусов – это ясно как день. Столь же ясно, что нужна не только сеть дорог, но и сеть определенной густоты. Словом, если мы хотим жить на земле, то нужно приспособляться к новым условиям. «Жизнь есть приспособление внутренних условий к внешним», – говорит наука. И надо спешить приспособляться: это было ясно еще Петру Великому. Всякое опоздание он сравнивал с «невозвратной смертью».
То, что я называю «узкою экономической политикою», позвольте пояснить примером. Ночевал я как-то в уездном городе у купца средней руки. Большой двухэтажный дом, лавка в рядах, лавка на базаре, кое-какая торговля льном. Люди не бедные во всяком случае. Но живут в грязном нижнем этаже, теснятся в трех комнатах, едят из одной деревянной чашки какую-то ботвинью со снетками. Я очень люблю бедную жизнь, но у бедняков, – а здесь я решительно не мог объяснить себе этой скаредности. На что ни взглянешь – последний сорт: стекла в окнах – пузырчатые, зеленые, крючки – ржавые, железные, обои грошовые, посуда – брак. В верхнем этаже целый ряд «парадных» комнат стоят пустыми – для гостей, для праздника. Копят деньги, копейка за копейкой; хозяева целый день на рынке, мерзнут зимой, не наймут лишнего приказчика. Да что приказчик! – не разрешат себе даже такой «роскоши», как постель без клопов. Во всем себя обгрызают, стесняют. Куда же идет экономия? А от времени до времени большак начинает пьянствовать, беситься, ездить по притонам, и вся экономия идет прахом. Отрезвившись, он опять засаживает себя в колодки и трясется над каждым грошом.
