Мне кажется, Россия должна быть глубоко благодарной бывшему министру финансов за то, что он внес струю бодрости и надежды в наше глупое общественное уныние. Вместе с Вышнеградским он имел отвагу признать, что Россия – большой корабль, которому подобает большое плавание, что на тесных фарватерах ей ничего, кроме аварий, не предстоит впереди. Под стародавним немецким внушением мы привыкли глядеть на Россию глазами немцев, привыкли думать, что при нашей бедности, при нашем невежестве – где уж нам тягаться с Западом, куда уж нам! Но Вышнеградский и г. Витте мужественно решили, что можем или не можем, – мы должны тягаться с Западом, иначе он нас съест, – и если должны, то значит, и можем, и надо начинать как можно скорее гигантскую работу. Сообразно физическому росту народа нашего он непременно должен развить и энергию – трудовую, культурную, умственную, всякую иную, и он может развить. Сознание этой возможности – величайшее приобретение нашей истории. Отсюда широкая внутренняя политика, покровительство промышленности, развитие путей, переселенческое дело, государственное хозяйство, привлечение иностранных капиталов, энергическое выжимание из страны своих собственных сил, чтобы перевести их из мертвого состояния в деятельное. Мы ужасаемся полуторамиллиардной перевыручке за десять лет, но однако что же делали эти полтора миллиарда в народной мошне, до того времени, как казна отобрала их? Что же, работали они, строили дороги, фабрики, поднимали земледельческую культуру? Ничего подобного. Они лежали инертной силой, ненарастающей, неспособной выполнять собственное назначение, как деньги купца, о котором я говорил выше. Ведь если народ переводит свою работу в деньги, а деньги кладет в кубышку или превращает в пьяный разгул, то не только полтора, а и пятнадцать миллиардов могут лежать мертвой силой. Их работа в этом случае отрицательна, во вред народу. Я вовсе не сторонник государственного социализма. Я не предлагаю отобрать от народа все деньги, чтобы дать им умелое направление. Я хочу сказать только, что часть народных денег, идущая теперь в казну, может быть умною властью израсходована более производительно, чем сумел бы это сделать сам народ.
Часто слышишь: народ наш слишком беден, чтобы содержать великое государство. Он слишком невежествен и нищ для широкой политики. Для первобытного народа по силам лишь зачаточная государственность: крохотная администрация, маленькая армия, флотик, грошовый суд и т. п. Мне даже не хочется опровергать подобные «истины», по крайней мере в применении к России. Одно из двух: или государство – прихоть и широкая политика по существу вредна, тогда не нужно ни государства, ни политики, даже если бы народ был богат. Но если государственность необходима, если она необходима не какая-нибудь оборванная, кургузая, младенческая, а хорошая и производительная, то народ должен дать для нее средства. «Но если в мошне народной нет более ни гроша?» – спросите вы. «Пусть достанет из другой мошны, – отвечу я, – из неисчерпаемой мошны своего духа, своего ума, таланта, трудовой силы». Великое племя – всегда богач, хотя бы и ходило в рубище. Оно обладает энергией – философским камнем, обращающим при случае все вещи в золото. Необходимы усилия, но что ж? Ведь и Царство Божие «усилием берется» – без усилий не проживешь. Нет денег – поработай вдвое, если понадобится – вчетверо. Нет средств – добудь их у природы, которая неисчерпаема, как океан.
