– Путешествие за границу! – воскликнула Нэнси, подходя к Стелле. – Я сказала мадам Анушке: надеюсь, говорю, это означает, что я выйду за янки и переселюсь в Штаты. Потому что ведь это может означать, что меня призовут служить в ВМС какой-нибудь радисткой. А мадам Анушка отвечает: не бойся, радисткой тебе не бывать. А еще в чаинках она увидела устрицу, а устрица значит страсть. Ну, – Нэнси понизила голос, поскольку подошла к Стелле вплотную, – как ты намерена объясняться со своим американцем?
– Ума не приложу.
Представив лицо Дэна, Стелла чуть не расплакалась.
– Теперь мне из дома точно не вырваться, а я не знаю, где он остановился. Я даже не могу предупредить его! Будет гадать, почему я не пришла.
– А где вы договорились встретиться?
Стелла назвала адрес.
– «Трокадеро»? Очень приличный ресторан.
Нэнси щелкнула замком сумочки, извлекла квадратное зеркальце.
– Не переживай. Тетушка Нэнси спешит на помощь… Он знает, что ты замужем?
– Разумеется. Ох, Нэнси, ты правда меня выручишь? Спасибо, милая моя подружка! Скажи ему, что мне очень жаль, что я напишу, как только смогу…
– Тише! Раскудахталась! Кругом чужие уши! Вон благоверный твой чешет.
Глядя поверх плеча Стеллы, Нэнси ехидно заулыбалась.
– Преподобный Торн! Здравствуйте! Как приятно вас видеть.
– Добрый день, Нэнси. Взаимно, – процедил Чарлз.
– Вам идет африканский загар. И вы так постройнели, выправкой обзавелись, – не унималась Нэнси. Вернув зеркальце в сумочку, она продолжала: – Я бы с удовольствием поговорила с вами о божественном, да только, вот беда, пора заняться земными делами. У меня вечером свидание, уйма времени уйдет на прихорашивание.
И Нэнси подмигнула Стелле.
– Приходи завтра на чай. Все-все мне расскажешь, – выпалила Стелла.
– Я бы с радостью, да боюсь помешать…
– Ты не помешаешь. У нас гостит Питер, друг Чарлза, а еще будет преподобный Стоукс. Чем больше компания, тем веселее. Верно, Чарлз?
– Конечно, – выдавил Чарлз, даже не попытавшись избавиться от фальши в голосе.
Вроде муж, а на самом деле – чужой человек. Стелла понимала, что Чарлзу нужно время на адаптацию к мирной жизни – после того, чему он стал свидетелем на войне, в африканской пустыне. Но зачем он притащил Питера? При Питере Стелла не сможет поговорить с Чарлзом по душам, выяснить, что гнетет его. А Чарлз ведь презирает жену за то, что она понятия не имеет о фронтовой жизни. Точно презирает, Стелла не сомневалась. Разлука не смягчила его сердце, наоборот, зацементировала края разделявшей их пропасти.
«Я дурная женщина, – говорила себе Стелла, идя домой одна (Чарлз остался пообщаться с паствой). – Муж с фронта приехал, а я ему не рада. Да какое там „не рада“ – я его ненавижу за эту побывку».
Стелла закрыла за собой дверь, прислонилась к стене в холодной буфетной. Здесь Стеллу целовал Дэн.
«Меня бесит, что Чарлз обращается со мной как с неумелым, несмышленым ребенком. Угораздило же его приехать именно сегодня! Теперь я не смогу быть с человеком, с которым хочу быть. Ненавижу, ненавижу Чарлза!»
Вот так просто. Сказала «ненавижу Чарлза», облекла чувства в слова – и сразу будто камень с души. Правда, ненадолго. Уже через несколько секунд Стелла сама себе показалась эгоисткой, мелочной и жалкой. Вылитая жена из анекдота – муж сражается во имя Короля и Отечества, а она тем временем… Пристыженная, отрезвленная, Стелла взяла с полки кочан цветной капусты (малость помятый в капустном тире) и побрела на кухню.
В окно ей виден был Питер Андервуд. Питер сидел с книжкой на старой скамье, под яблоней, склонив темноволосую голову, закинув ногу на ногу, однако вид получался совсем не вальяжный. Питер будто пытался свести к минимуму контакт с замшелой, облупленной скамьей. Того же принципа придерживается Чарлз в отношениях со Стеллой. Параллель сама собой напрашивается. На людях Чарлз говорит вещи, требуемые ситуацией и этикетом, но умение притворяться подводит его, когда нужно обнять жену или взять ее под руку. Чарлз брезгует Стеллой, словно она испачкана или заразно больна.
Наутро Питер в церковь не ходил. Стелла позволила себе удивиться этому факту, а Чарлз поджал губы: дескать, не твое дело, взрослые сами разберутся. Потом все-таки снизошел до объяснения: Питера терзают религиозные противоречия. Пытаясь их разрешить, накануне они с Чарлзом засиделись за полночь. Чарлз надеется помочь другу преодолеть кризис веры, а до тех пор Питеру нужен покой. Он должен разобраться в себе, это процесс длительный, не допускающий насильственных, противных душе посещений служб. По тону мужа Стелла поняла, что предмет разговора дальнейшим обсуждениям не подлежит.
