Мигдал имел хорошие отзывы партийных и общественных организаций, шесть или семь лет тому назад он был по ошибке арестован на два месяца. Это не ставится ему в вину, но вот единственно, что выдвигается против него, это то, что представляющая его организация не знала об его аресте.
Мне Мигдал говорит: «Ведь арест — не моя ошибка, зачем я должен об ней говорить».
Мне комиссия (Шмидт, Кафтанов и др.) говорят: «Это намеренное и злостное умалчивание, и будь Мигдал хоть гений, но возглавлять список Сталинских стипендиатов он не должен».
Это, конечно, вопрос тонкой этики. Мне думается, что если бы комиссия даже состояла из психоаналистов, то все равно, к тому же еще заочно, они не докопались бы до глубины человеческих помышлений. Но не надо быть глубоким психологом, чтобы понять, что такой поступок с исключительно многообещающим молодым ученым его может только озлобить и испортить как человека: зря арестовали и за это еще платись долгие годы.
Такие спекуляции этическими соображениями, бросающими тень без конкретных обвинений, мне кажется, являются источником многих бед, люди, их выставляющие, больше думают о себе, чем о других.
Я чувствую, что с Мигдалом поступили нехорошо, поэтому не могу оставаться равнодушным. Объяснение, которое мне дал товарищ О. Ю. Шмидт, меня не удовлетворило, и поэтому я пишу Вам с просьбой, если Вы найдете возможным, дать указания парторганизациям разобраться в этом деле и, главное, сделать так, чтобы не испортить Мигдала как человека, ведь все же будут знать, что он отвергнут не по неспособности[104]
Мне представляется важным зафиксировать результаты Вашего вчерашнего посещения нашего института. В итоге осмотра установок института и обсуждения возникающих в связи с ними вопросов совместно с начальником автогенного главка тов. Суковым, работниками Экономсовета Союза ССР тт. П. Е. Оболенцовым и П. М. Зерновым и тов. Стецкой, как мне кажется, мы пришли к следующим выводам:
1) Та упрощенная кислородная установка, которую я Вам показывал, работающая на турбодетандере и вертушечном механизме ректификации, разработанных нами, дает все основания думать, что она может быть с большими преимуществами по сравнению с прежними установками применена во всех тех специальных случаях, когда нужно иметь легкие передвижные установки с малым пусковым периодом[105] .
Ввиду важности таких установок надо незамедлительно заняться их внедрением в жизнь.
На экспериментальной установке, собранной в институте, осуществлены все принципы работы подобных устройств, но при внедрении в жизнь необходимо дать этим принципам такое конструктивное оформление, которое будет наилучшим образом удовлетворять специальному назначению установок и отвечать требованиям продолжительной эксплуатации в промышленных условиях. <...>
2) Учитывая конкретный опыт завода «Борец», признается необходимым перенести освоение этих установок на завод ВАТ № 1, цеха которого хотя и менее приспособлены для этого рода работ, но зато завод больше в курсе условий эксплуатации этих установок и лучше знает их потребителя.
Для осуществления последнего пункта необходимо провести следующие мероприятия:
1. Для налаживания производства кислородных установок <...> Института физических проблем построить при заводе ВАТ № 1 специальный цех, которым будет производиться вся механическая часть этих установок (турбодетандеры, клапана, вертушки) и где будут вестись испытания. <...>
При цехе должна быть создана независимая от Центрального конструкторского бюро завода проектная бригада. <...>
Работа цеха ведется в полном сотрудничестве и под руководством Института физических проблем с использованием его опыта. Для этого все техническое руководство, в частности подбор кадров, возлагается на Институт физических проблем.
Основная задача, возлагаемая на цех, будет состоять в выработке ряда передвижных кислородных установок, удовлетворяющих требованиям специального назначения. <...>
Только что я получил телеграмму из Кембриджа[106], в ней говорится, что проф. П. Лашкевен (P. Langevin) в тюрьме в Париже[107]. Ланжевен — большой ученый и большой друг СССР. Я его очень люблю, он очень чистый человек.
Если мы что-нибудь можем сделать для него, то хотелось бы, чтобы наши друзья знали, что мы ценим их отношение к нам.
Пишу поэтому Вам обо всем этом.
P. S. Ланжевен был председателем или одним из активных членов общества сближения с нами.
