Посылаю копии собственноручных писем Ланжевена, которые были мне пересланы, три — через Нарком-индел и одно — наиболее позднее, от 13 февраля, привез ассистент проф. Ланжевена Гуревич. Последний мне много рассказал о Лапжевене, и мое впечатление, что нет никакого сомнения в том, что Ланжевен рад был бы приехать в Советский Союз, если бы его пустили.
Очень хотелось бы, чтобы мы сделали все от нас зависящее, чтобы помочь этому замечательному человеку.[109]
С приветом!
Прошу передать привет всем сотрудникам и объяснить им общую ситуацию[110] Укажите, что я упорно работаю над тем, чтобы использовать все силы на специальные нужды страны, и как только для этого возможность представится, это будет сделано.
Все предложения, касающиеся оборонной тематики, и новые предложения описывать и посылать спецпочтой секретарю физической комиссии Уполномоченного комитета по обороне тов. Кафтанова — Н. И. Москвину по адресу: Москва, Рождественка, 11. После рассмотрения комиссией вопрос будет разрабатываться либо в Казани, либо в Москве, и во всех случаях приемка и испытания будут производиться в Москве с вызовом для этой цели сотрудников.
Начать постройку машин жидкого воздуха с тем, чтобы в случае надобности рядом можно было расположить машину для жидкого кислорода. <...>
В случае развития работы в Москве посылать сотрудников по спискам, указанным в телеграммах, с необходимым оборудованием. Семьи всех сотрудников безусловно остаются в Казани. <...>
Я очень жалею, что наша с Вами совместная работа по новым установкам началась с неприятностей для Вас.
Смею Вас уверить, что я совершенно к этому не причастен. Дело обстояло таким образом, что, не имея конструкторов, протелеграфировав Вам, Кафтанову, Первухину, Казакову и теряя возможность выполнить к сроку постановление ГКО, я был принужден обратиться к Председателю ГКО. Результатом этого обращения и явились такие решительные мероприятия.
На данной стадии, как Вы понимаете, я не могу опять обращаться в ту же инстанцию с просьбой снять с Вас выговор. Но я обещаю Вам, что, если мы действительно пустим установку к сентябрю и все будет выполнено к сроку, я сам возбужу ходатайство не только о снятии наложенного на Вас взыскания.
Обращаю Ваше внимание на то, что мы до сих пор не получили данных о компрессоре. Вы ничего не отвечаете насчет всех мероприятий, которые Вы думаете предпринять по изготовлению установки. Нужен Ваш приезд или разговор с Вами по телефону (мои телефоны — Казань, Университет, доб. 42 — институт или 44 — квартира). Я думаю, что Вы должны принять самые решительные меры для возвращения в Автогенный трест всех работников турбодетандерного цеха, что, несомненно, будет легко сделать через Уполномоченного Комитета Обороны или тов. Первухина. До сих пор я не вижу, чтобы Вы предпринимали энергичные меры в этом направлении.
Пожалуйста, ответьте на следующий вопрос: где Вы думаете строить установки? Если на Автогенном заводе,— думаете ли Вы, что тов. Филатов достаточно дружелюбно относится к нашему ТДУЦ[111] для развития этих работ там?
Нам приходится сейчас очень трудно — не хватает 3 конструкторов. Но я думаю, что мы успеем сделать наш рабочий проект к сроку.
Получил Ваше письмо от 24, а также получил то, которое Вы послали с Мигдалом. Очень рад, что мигдаловские дела, по-видимому, обстоят хорошо. Так же неплохо обстоят дела Стрелкова с фильтрами. Он сидит почти все время на Марбумкомбинате[112]
Новый теплообменник рассчитан и уже пущен в ход. Мы получили олово и ленту и на первое время с ними выйдем [из положения]. Но вообще надо давить на остальную ленту. Теплообменник будет весить 130 кг и ленты 130 кг, то есть даже не тютелька в тютельку, так как довольно много пойдет на обрезки и будет не хватать.
Что касается московских дел, то меня пугает 40 000-ный компрессор[113]. Конечно, установка с таким компрессором должна работать лучше, ее сделать можно, но кто нам выполнит таких больших размеров турбину и отливки, кто обработает их? Это для меня не совсем ясно. Но, конечно, если серьезно к этому относиться, то. это все можно сделать и установка будет, наверное, замечательная.
