САВВВИДИ: Я убедительно прошу: конкретизируйте вопрос (для голосования –
У меня достаточно духа. И я каждый день молю Бога, и каждый день я говорю: «Господи, вразуми меня, чтобы я сделал правильный выбор». Я в начале сказал, что я, словами Бенета я сказал: я не знаю, насколько я говорю правду или нет, но я хочу, чтобы вы верили, что я верю, что говорю правду.
Я прежде всего хочу сказать, что я потомок греков. Моя генетическая память четко ориентирована на то, что меня родило, меня сохранило и моих предков православное начало русского человека. Я всю жизнь готов посвятить, невзирая на то, что наша страна будет полна такими Минкиными, которые считают, что надо бедно жить в нашей стране…
МИНКИН. Вы неправду сейчас сказали.
САВВИДИ…я буду делать все, чтобы наш народ был не только материально богат, но и духовно. И для начала я считаю, что период, когда мы приходили миссионерами в храм, вернее, прихожанами, это время чуть-чуть должно остаться позади. Сегодня вся наша страна должна превратиться в один храм и пастырь должен с экрана вести молебен.
ВЕДУЩАЯ. Спасибо. Ну а мы подводим итоги голосования. 85,5 % проголосовали за Александра Минкина и 14,5 % – за Ивана Саввиди.
Веры в Бога нет без языка. Молитвы нет без языка.
Интуиция, горение чувств, душевный восторг, Бах, Моцарт, потрясающие картины великих мастеров – все это прекрасно, но в начале было Слово. В начале христианства была проповедь, слова.
Верующий зародыш так же маловероятен, как говорящий сперматозоид.
Инстинктивная, интуитивная вера в высшее, может быть, существует. Но православие это не просто вера. И не просто вера в Бога. И не просто вера в христианского Бога. Быть православным – значит, понимать, в чем твое отличие от католиков, протестантов, адвентистов. И все это – в темноте, в животе?
Скорее уж в утробе можно быть финансистом, ибо материальная выгода (сытость) гораздо проще, чем тонкости философии и богословия. Но путать сытость (яичницу) с Божьим даром пословица не рекомендует.
А тов. Саввиди – нормальный человек. В те же самые дни, когда он готовился выразить волю Всевышнего путем открытого голосования, он дал лаконичное интервью журналу «Автопилот» на тему «курить ли в машине?». Цитируем:
«ИВАН САВВИДИ, депутат Госдумы, владелец фабрики “Донской табак”: Если уж подрывать здоровье курением, то делать это нужно с удовольствием – с чашечкой кофе, под красивую музыку, с красивой девушкой».
Убит адвокат Маркелов. Он на процессе по делу полковника Буданова представлял интересы Кунгаевых, чью дочь Буданов похитил и задушил. Адвокат застрелен на улице после пресс-конференции. Тяжело ранена журналистка «Новой газеты». Случайно? Или ее тоже хотели убить?[51]
Адвокат убит выстрелом в затылок. И самое точное слово – казнен.
Казнен за то, что защищал чеченцев. Это всем понятная и одновременно безумная ситуация. Адвокатов нигде в мире и ни при каком режиме не убивают. Их долг – защита любого, кто в этом нуждается.
Адвокаты защищали самых страшных преступников. Адвокаты защищали нацистов на Нюрнбергском процессе – Гесса, Геринга, Кальтенбруннера, Риббентропа, Кейтеля… Защищали тех, на ком была кровь миллионов. Никому не пришло в голову осудить этих адвокатов.
Это то же самое, что долг врача. Врач лечит раненого врага, лечит преступника, лечит даже приговоренного к смертной казни. Адвокаты защищают даже серийных маньяков (испытывая отвращение к тому, что сделали их подзащитные). И даже в преступном мире всегда было понимание: адвокат не сообщник, не соучастник, на него не распространяется ни вина, ни ответственность.
Это то же самое, что долг журналиста. Журналист передает репортаж с фронта, из горячей точки; он не состоит в вооруженных силах противоборствующих сторон, он может стать случайной жертвой бомбежки, артобстрела, но казнить журналиста…
Все эти, казалось бы, вечные, казалось бы, прописные истины в нашей стране стали расшатываться с тех пор, как началась Первая чеченская война, и, похоже, окончательно сгнили в последнее время (которое называется «правовое государство»).
Самые громкие убийства связаны с Чечней. Политковская – журналист, Маркелов – адвокат… Когда в столице России расстреливают чеченского командира или депутата – этому хотя бы есть объяснение: борьба за власть в самой оголтелой, кровавой форме.
Но когда убивают адвоката – значит, такую форму принимает у нас «идейная война». Крайнему чеченскому национализму, возможно, противостоит крайний русский.
Убийство профессиональное. Значит, готовилось, планировалось. Значит, власть, опирающаяся на силовые структуры, на тайную полицию, увы, не имеет осведомителей в самой агрессивной среде. Тупо выводит тысячи омоновцев против десятков демонстрантов. И заявляет, будто наводит порядок.
Это такой «порядок с убийствами». Описан во всех учебниках истории.
