8. Сегодня получил письмо от Кана, в котором он просит разрешения передать в «Мир» сборник Брауна. Позвони ему и скажи, что я разрешил.
Вот все. Да, пересылаю тебе письмо от какого-то шведского издателя, пришедшее месяц назад. Полагаю, разберешься. По-моему, безнадюга. Если хочешь, ответь по своему разумению. Целую, жму. Твой Арк. Привет Адке.
Дорогой Аркашенька!
Исходя из того, что
1. Со всяким издателем надлежит стремиться встать в строго договорные отношения;
2. М-р Лундвалл может вполне оказаться <…>, с коей и связываться-то нечего;
3. Конкретно послать ему мы ничего (кроме ОО) не можем — я предлагаю следующий вариант ответа:
Уважаемый м-р Лундвалл!
В ответ на Ваше любезное письмо от 31.07.1972 мы имеем сообщить Вам следующее.
1. Изданием произведений советских авторов за рубежом ведает организация под названием «Международная Книга». Ее адрес: СССР, Москва Г-200, Всесоюзное объединение «Международная книга». Все переговоры об издании наших произведений надлежит вести с этой организацией. Насколько нам известно, в случае заключения договора «Межкнига» может выслать Вам соответствующие произведения и, возможно, даже оказать содействие в переводе этих произведений на нужный язык.
2. Нам не хотелось бы особо рекомендовать Вам какие-либо из наших рассказов: все они написаны давно и давно уже перестали нравиться самим авторам. Из повестей последних лет мы рекомендуем Вам очень популярные в СССР повести «Трудно быть богом» и «Обитаемый остров» (о столкновениях жителей Земли отдаленного будущего с варварскими и тоталитарными режимами на других планетах), повесть «Хищные вещи века» (о страшных последствиях изобилия для потребительского общества), а если говорить о юморе и сатире, то повести «Понедельник начинается в субботу», «Сказка о Тройке» и «Второе нашествие марсиан». Все эти повести переведены на различные европейские языки, но на английский, насколько нам известно, переведена только повесть ВНМ (Сборник Vortex, изд-во MacGibbon & Kee, London), причем перевод оказался плохим.
3. Для ознакомления посылаем Вам экземпляр нашей последней книги.
С уважением, А. и Б.
Я не пишу об издании на английском ТББ, так как ничего об этом не знаю. Если ты знаешь — добавь. Экземпляр ОО надо послать хотя бы просто из вежливости. Если тебе жалко — гарантирую впоследствии возмещение (у меня их еще штук 20). И хорошо было бы перевести это письмо на аглицкий, раз он по-русски не петрит. Займись, а? Потеря времени не так уж велика, а воспоследовать что-нибудь может. Аванс, то, се.
Письмо мистера я оставлю пока у себя, адрес его переписываю:
SAM J. LUNDWALL <…>
Новостей у меня в общем не прибавилось. Был у Брандиса, обсудили рецензию. Разъяснил ему замысел ДоУ, рассказал про подзаголовок (кстати, надо будет подзаголовок все-таки поставить: и автору предисловия раздолье, и вообще). Беседовал по телефону с Дмитревским. Очень он нас убеждает написать ура-повесть. Рассказывал про какой-то скандальчик с последним романом Ефремова. Журнал «МолГв», вроде, начал печатать и вдруг оборвал без объяснений[52]. И в проспекте собрания сочинений Ефремова последний его роман почему-то не фигурирует. В романе, по его словам, ничего такого нет — эпоха Александра Македонского, — но очень много бедер, грудей и жадных губ.
Ну вот пока и все. Крепко жму ногу, твой [подпись]
P. S. Леночке привет.
P. P. S. Запутал ты меня со своим отпуском. Совсем уже теперь не понимаю, на когда заказывать путевки. Ладно. Вернусь — разберемся.
Дорогой Аркашенька!
Вот я и дома. Съездил прекрасно, очень доволен, с удовольствием съезжу еще при первом удобном случае.
По поводу нашей дальнейшей жизни вообще и работы (по которой я страшно соскучился) в частности имею следующие соображения. Поскольку:
а). Здесь накопилась куча твоего барахла (миллион экзов «Авроры» и то барахло, что я купил в Польше);
б). Хочется пораньше получить сертификаты;
в). Надо поговорить и обсудить; и — главное —
г). Черновик сказки на мой взгляд требует тщ-щательной работы — работы именно вдвоем, а не прогулки пером мастера;
исходя из всего этого, я предложил бы встретиться в рабочем порядке в Москве — ненадолго, на недельку, скажем, а может быть, и меньше, прежде чем основательно собираться в Комарове. Ленку мы постараемся не обременять, а ночевать я готов — и с радостью — на кухне.
Если ты в принципе не возражаешь против этого плана, то учти, пожалуйста, следующие обстоятельства:
а). Где-то через десять дней должен разродиться Калям, и мне придется выполнять свой тяжкий долг — топить котят;
