— Фара! Я с тобой! — вдруг орет Ник и, несмотря на то что ещё не оделся до конца, схватив кроссовки, побежал за Фарой в одних носках!
— Эй! Меня ждите! — хватая куртку и сумку, вскричал Багрон и бросился следом.
— Черт! Надо бежать, — серьёзно сказал Бетхер и был таков.
Макс наконец выходит из оцепенения, судорожно и молча продолжает одеваться. Я и два десятиклассника заворожено смотрим на его остервенелые движения. Макс даже не успел высушить волосы под круглым феном, других ждал. Он запутывается в шнурках, не может попасть собачкой в молнию. И уже около двери поворачивается и тихо говорит мне:
— Зря ты это сделал!
И исчезает за дверью. Я, Сашка и Кирилл недоуменно вперились друг в друга.
— Что это было? — спросил Кир.
— Какая-то хуйня! — ответил Сашка.
— Не какая-то, а самая настоящая… — задумчиво отвечаю я и начинаю одеваться. В голове сумбур. Мысли сталкиваются друг с другом, разбивают себе лбы, спотыкаются, падают, соскакивают и снова бегут в разные стороны. Хочется сжать голову, чтобы они не выскочили наружу и не покинули меня навсегда… Я сделал что-то не так, не то…
«Не так, не то, не так, не то, не так, не то, не так, не то, не так, не то…» - тикает и тикает в башке.
Мама даже спросила, ничего ли не случилось со мной. Пробурчал что-то в ответ и зарылся в одеяло. Решил усыпить эти сумасшедшие мысли, загипнотизировать этих диких пчел, что гудят в голове. Но они не успокаивались, они зудели и жалили. Какой я идиот! Какой олух! Что я нёс? Может, мне это расценивать как месть? Да, я воздаю им, ему за эти полтора года, что продолжались издевательства! Я был груб? А вы, ты грубее! Я сделал больно? А вы, ты больнее! Я был слеп!? А вы, ты этим пользовались! Я был дурак! Почему был?
Прокрутился всю ночь, задавая себе вопросы, вспоминая все подсказки. К утру я конечно понимал, что меня ждет сегодня. Совсем не удивился, когда мама, уходя на работу, открывая дверь, увидела выпавший конверт. На котором написано – «Последнее».
— Что это, Адаша? — крикнула мне мама.
— Это мне! — я грубо выхватил конверт, и мама, обижено посмотрев на меня, молча пошла к Покровским.
Я даже не извинился. Мне не до этого. Я ждал всю ночь это письмо. И вот. Раскрываю. Письмо. Напечатано. Мне.
«Адам!
Конечно, я был глуп, когда написал тебе первое письмо. А я написал его больше года назад. Их написано тридцать пять. Зачем я отправил последние? Пусть бы умирали в столе вместе с остальными.
Как я мог даже подумать о том, что ты можешь быть моим. Я и ты! Рядом? Рядом даже имена написать нельзя! Я урод! Я знаю… и всегда знал. Просто уроды тоже иногда влюбляются. Прости меня. Прощай и можешь не вспоминать меня. Ни к чему… Я заслужил это.
Спасибо тебе за поцелуй. Люблю тебя.»
Я сижу на полу в коридоре… Тридцать пять писем? Мне? Мне они нужны! Почему «прощай»? Потому что…
Звонок в дверь. Подскакиваю, конечно это он пришел! Он не мог свалить от меня не поговорив! Гремлю замками, распахиваю дверь. На пороге стоят парни, четверо. Вместо школы решили ко мне в гости прийти?
— Лютый! Впускай нас! Будем рассказывать!
Я пропускаю внутрь Эрика, Ника, Багрона и Макса.
Комментарий к Письмо седьмое
========== Другие письма ==========
Ник стоит у окна, оперевшись на подоконник, остальные сели на диван. Я приволок себе табуретку. Все устроились и замолчали.
— Где Фара? — тихо спрашиваю я.
— Мы не знаем, — отвечает Ник.
И опять неловкое молчание.
— Я ждал его, а не вас! — заявляю я.
— Значит, ты догадался? — продолжает Ник.
— Да. Он написал в последнем письме.
Парни переглядываются, и Багрон требует:
— Неси сюда!
И хотя мне не хотелось, чтобы его письма, посвященные мне, кто-то читал, я все же вытащил из кармана белый лист и передал Бетхеру. Все, кроме Ника, склонились над письмом и вглядывались в текст.
— Тридцать пять! — ошарашено комментировал Эрик, — «Урод»?.. «Прощай»?.. Капец! Ник, мы его не найдём в этот раз!
Бетхер передает письмо Нику, тот пробегает глазами, морщится.
— В прошлый раз ты говорил это же. Найдём! — Ник поворачивается ко мне. — И ты нам поможешь!
Я киваю и жду. Жду их рассказа. Жду этой чертовой эпопеи, в которой, очевидно, Фара, хоть и главный персонаж, но не единственный. Парни переглядываются еще раз. Я замечаю, что у Макса нет пластыря. И нет никаких кровавых отметин на губе. Я замечаю, что Ник и Багрон в той же одежде, в какой были вчера на тренировке, лица серые. Я замечаю, что у Эрика дёргается глаз.
