Нет никаких адресов, явочных квартир, никаких имен и индексов. Все письма о любви: в некоторых он матерится, в некоторых плачет, терзает себя. Терзает меня. Зарекается прекратить любить и тут же расписывается в собственном бессилии.
***
Уже вечером позвонил Ник.
— Ну что? Посмотрел письма?
— Да… но там ничего такого нет.
— А ты их забрал?
— Я не дам вам читать! Это мои письма! Понял?
— Хм… понял.
— А у вас как дела?
— Ничего! В «Бонзе» не появлялся. В других клубах тоже. Да и понедельник же вчера был. Всё было закрыто. Друзья-боксеры тоже ничего не знают.
— У него есть родственники отца в Уфе! Может, он там?
— Интересно! Проверим… Ты подстригся?
— Нет!
— Урод!
— От урода слышу!
Комментарий к Другие письма
========== Письмо от меня ==========
«Фара! Ринат!
Как так могло получиться, что ты влюбился в меня? Я прочитал все твои письма! Я разложил их, как мне кажется, по хронологии. Потом разделил на группы: одни, где ты нежен, другие, где груб, еще есть кучка, где ты пьян, и еще, где ненавидишь себя. Зря. Ты называешь себя уродом! Кто тебе сказал? Сломанный нос? Ну и что! Нормальная мужская внешность. Не всем же быть такими пушистиками, как я!
Зато я узнал, что ты необыкновенный человек! У меня за все это время появился только один друг. А у тебя только в классе четверо! Они готовы хоть кого порвать за тебя! Даже меня. Ник мне рассказал, как в восьмом классе ты его спас, когда он оказался в полынье, как убегал от его благодарных родителей потом, как ты спрятался, когда пришли журналисты брать интервью у тебя. Макс мне рассказал, как ты насильно заставил его ходить в бокс, заходил за ним на утренние пробежки и тащил за руку на вечерние тренировки, как занимался с ним дыханием по Стрельниковой перед каждой тренировкой, и у него исчезла астма. Эрик рассказал мне, что ты прибежал один его спасать, когда пятеро парней на дискотеке поджидали его на выходе из клуба, чтобы начистить морду. Саня вспомнил, что ты якобы по знакомству провел его на матч всех звезд, а потом он узнал, что билет стоил бешеных денег, ты потратил все свои призовые. Почему ты не спасал меня? Я бы хотел иметь такого друга.
Ты обиделся на то, что я отверг тебя, как автора писем, глупо! Да, я не разглядел в тебе влюбленность. Да, не мог себе представить, что автор этих писем ты. Но ведь ты всё сделал для этого! Ты сам этого хотел. Ты сам виноват. Я послушно шел по той дорожке, что ты протоптал, но к другому человеку. А на что ты рассчитывал? Что я не буду искать писателя? Буду, как звезда, ожидать восторженных возгласов и даже не интересоваться, от кого они исходят? Да я бы всё перерыл, но писателя нашел! Почему? Твои письма, они разозлили меня, разбудили, истомили, они вытаяли во мне кусочек живой земли. А ты! Ты бросил меня, своих друзей, маму, в конце концов! Ты не пишешь мне больше…
И где ты сейчас? Ты жив? Ты дышишь еще тем же воздухом, что и я? Если ты возненавидел меня, то нужно возвращаться! Нет смысла прятаться. А если все еще любишь, то тем более нужно возвращаться. Спрятаться не сможешь. От меня. От себя.
Ринат! Хочу познакомиться с тобой настоящим, потому что я и не знал тебя. Возвращайся.»
Зачем я написал письмо? Хотел ощутить себя писателем? Да. Писать было сложно. Рожал каждое слово, представлял, как он будет его читать, недоверчиво хмуриться, как он сразу засобирается домой… Фары нет уже больше двух недель. И мы по-прежнему ничего не знаем о нем. Билеты на поезд, самолет, автобусы межгорода не покупал. Никому не звонил. В клубах не появлялся. Ник ездил в Уфу. Там ничего о Фаре не слышали. Мама Багрона проверяла через отельную сеть, нет ли где похожего на Фару постояльца. Дважды мы даже ездили в какие-то гостиницы, но нам открывали незнакомые люди. В больницах, психушках, наркодиспансерах, санаториях и моргах его тоже не было… к счастью.
Я заметил за собой, что всё время оглядываюсь, когда иду по улице, особенно вечером. Вдруг он за мной следит, как раньше? Я фантазировал, что он напишет еще одно письмо. Тридцать шестое. И в письме проговорится, где он… Но писем не было. Только предыдущие тридцать пять. Я их прочитал много раз. Среди них были любимые. Были и те, над которыми я хихикал, представляя пьяного Фару. Но в основном пугающие своей безысходностью, он так запутался, что вырваться можно было только разорвав узлы, разрубив их. И вот он исчез. Разрубил.
Парни не издеваются надо мной. Они отстояли мой суверенитет от Катьки Шепитько, Снегурочка мне не грозит. Даже какое-то подобие дружбы образовалось. Особенно с Максом. Труднее всего было с Ником. Я боялся его. Ник бесконечно придирался ко мне: подстригись, «что за девчачья футболка!», не хлопай глазами, почему нормальным спортом нельзя заняться, ты не на подиуме, иди нормально… Его всё бесит во мне, он считает, что я «испортил его друга». Но это не значит, что он не общается со мной. Не просто общается! Командует!
- Хрена ли тебя ждут все на тренировку?
- Будете выступать в Х-club все выспроси, не видели ли там Фару! Не забудь!
- Сел быстро за последнюю парту! Пока Фары нет - сидишь там!
