Письма, телеграммы, надписи 1889-1906 полностью

И сообщить мне какой-либо источник по истории монголов — кроме Боядур-Хана.Очень интересны эти монголы.

Об обидах моих не говорите Н[иколаю] П[етровичу], пожалуйста. Очень прошу об этом потому, что он не умеет извиняться, а будет оправдываться.

Многоуважаемый

Владимир Галактионович!

Позволяю себе обратиться к Вам с такой покорной просьбой:

У Вашего знакомого А. П. Маликова есть под Самарой 48 десятин земли в общем пользовании с некиим Сергеевым. Сам Маликов, как по собранным мною справкам оказалось, землю свою — 24 д[есятины] — не эксплуатирует и никаких доходов с нее не получает.

Не будете ли Вы столь любезны — не предложите ли Маликову сдать эту землю в аренду мне и Дмитрию Сергеевичу Кишкину, одному из членов семейства Позерн, человеку в высокой степени честному и моему хорошему приятелю.

Мы с «им давно уже ищем землю под ферму и огороды, и, м. б., г. Маликов облегчил бы до некоторой степени условия аренды ввиду того, что мы оба люди небогатые и страстно [желаем] уйти из жизни города.

За правильность платежа ренты в условленные сроки ручаемся и строго держать свое ручательство — можем.

Будьте же добры, поговорите с г. Маликовым и попросите его — в случае, если бы он пожелал сдать нам свою землю, — изложить условия аренды письмом на мое имя.

Засим мы с Кишкиным приехали бы в Нижний для личных переговоров.

Средства на первоначальные шаги у нас есть и есть кредит.

Очень прошу Вас, добрый Владимир Галактионович, помочь мне в этом деле.

В ожидании Вашего ответа, — с которым просил бы поспешить ввиду конца навигации, — свидетельствую Вам мое искреннее почтение и поздравляю Вас и Вашу супругу с новорожденным.

Поклон от А[лексея] А[лексеевича] и Ю[стиньи] И[вановны].

Она приехала и, конечно, Самарой недовольна.

А знаете, Вл[адимир] Гал[актионович], ребята из «Вестника» пустили про меня по городу весьма поганый слух.

Будто бы в бытность мою летом в Нижнем я, говоря с Вами, подорвал в Ваших глазах кредит их и Чирикове и повысил кредит Ашешова.

Глупо это, но обидно. Им верят люди, мнением которых я дорожу. Слух основан на том, что, когда у Вас был Чириков, — Вы приняли его якобы сухо. В этом-то и виноват я. За кого они Вас-то считают?

И как скверно смотрят на меня.

Я не знаю, как мне опровергнуть этот слух. Обидно мне и больно.

Вообще — всё у меня не ладится.

До свидания, Владимир Галактионович!

От души желаю Вам всего хорошего. И с нетерпением жду ответа от Вас или Маликова.

Самара, 3-го октября,

1895.

Фирма Прянишникова предлагает мне издать сборник рассказов. Я отказался. Еще рано, я думаю?

Не знаете ли что о Ромасе? Хотя бы его адрес? Буде знаете, прошу — сообщите.

Уважаемый

Николай Федорович!

Прежде всего — здравствуйте!

Засим прошу Вашего внимания.

Из прилагаемого при сем свидетельства доктора Эрн Вы увидите, что дела мои плохи — и работать я пока не в состоянии. Еле дотянул предподписочное время. Теперь хочу уйти из газеты, — но должен издателю и еще кое-кому в Самаре — и, чтоб расплатиться с долгами, прошу у Литературного фонда субсидию.

Нужно мне — 300 р. на год. Платить начну через два месяца по получении ссуды, т. е. буду платить 10 месяцев по 30 р. Можно это устроить?

Если можно — помогите. Другого исхода я не вижу, а если бы мог сделать что-либо помимо Фонда — предпочел бы это. Еще прошу Вас вот о чем — будьте добры поскорее ответить мне.

Поклон В[ладимиру] Г[алактионовичу], Вашей супруге и племяннице.

Прощайте.

Переезжаю в Одессу по приглашению Маракуева. Платить буду аккуратно.

Уважаемый

Владимир Галактионович!

В случае, если «Озорник» окажется неудачным — не дадите ли Вы мне аванс р[ублей] сто? Если Вы видели Сергея Яковлевича, то, наверное, он сказал Вам, что мне нужно ехать в Крым. Пожалуй, что это необходимо, болезнь прогрессирует, силы быстро падают, и я едва могу работать.

В декабре, тем не менее, я постараюсь кончить один рассказ, я знаю, более удачный по исполнению, чем посылаемый при этом письме.

А если Вы найдете, что и «Озорник» может быть напечатан — дайте мне тоже р[ублей] сто вперед.

С почтением

Многоуважаемый

Николай Федорович!