Ибо и едущим в Камчатку женатым священникам выдавали прежде только на две лошади. Ибо ординарные им следуют только на одну лошадь. Сделайте милость, разрешите скорее это недоумение. Я, право, боюсь теперь, как и требовать. Но боюсь я не того, что с меня вычтут. Но боюсь замечаний, и позвольте попросить Вас: я, при составлении проекта о положении прогонов и пособий, забыл дьяконов, а это необходимо. Сделайте милость, включите их. Простите, ради Бога, что я Вам пишу так просто и без всяких оглядок. Причина этому самая простая. Я всем сердцем моим привержен к Вам. Александра Ивановича в Св. Синоде не стало. Теперь из всех, бывших при мне в Св. Синоде и при Обер-прокуроре, знакомых остались только Вы, да из членов Св. Синода знают меня только двое. Грустно подумать: кому я стану писать так просто, если и Вас переместят куда-либо, и вообще — к кому обратиться за советом, за разрешением частного недоумения, если Господь возьмет и Московского митрополита, к которому я обращаюсь всегда в подобных случаях и который никогда не оставляет меня без ответа?…. Думаю, что не я один, а многие так скорбят и поскорбят. Следовательно, не я один, а многие руководятся и будут руководиться крайним своим разумением…. Призываю благословение Божие на Вас и Вашего милого сына.
Вашего Высокопревосходительства, Милостивого Государя, покорнейший слуга.
Иннокентий, А. Камчатский.
Февраля 5 дня. 1857.
Ваше Высокопревосходительство![38]
Не знаю, за что прежде благодарить Ваше Высокопревосходительство. За письмо ли, посланное Вами с Юлием Ивановичем, доказывающее и подтверждающее Ваше расположение ко мне — или за самого Юлия Ивановича, т. е. за назначение его к нам. Прежде всего слава Богу, все устрояющему во благое, и затем честь, и слава, и благодарность Вашему Высокопревосходительству за все… Аделя Карловна обворожила всех своею ласковостью, своим вниманием и радушием.
Теперь можно надеяться, что Якутская Область быстро пойдет к усовершенствованию. Дай, Господи, только здоровья всем деятелям. Очень я желал, даже упрашивал г. Кутузова ехать в Читу к юнейшему нашему генералу М. С. Корсакову на помощь. Ибо мне крайне было жаль его видеть без достосовестных сослуживцев. Но я теперь очень доволен, что г. Кутузов останется у нас, и у Михайла Семеновича есть люди благонадежные.
С Юлием Ивановичем я еще не обо всем переговорил. Праздники и служба мешали.
Не могу не радоваться тому, что, наконец, наше правительство принялось за Амурское дело. И судя по обстоятельствам, в каких находится Китай — кажется, нельзя сомневаться в успехе переговоров г. Путятина. Но странное дело! С прошедшей почтою здесь многие получили известия — куда именно и для чего посылается г. Путятин, тогда как Вы передавали мне под глубоким секретом. Это я исполняю верно. Видно правду говорят, что когда знает один — то одиножды-один — вечно один. А когда скажет другому, то значит, знают уже VI, а когда скажет еще другому, то знают VII.
О поездке моей в Аян я теперь ничего не могу сказать кроме того, что готовлюсь. Потому что до меня дошли слухи и довольно верные, что меня будто бы хотят вызвать в Петербург[39].
Судя по обстоятельствам и по тому, что я писал об Амуре, Якутске и Америке — такое известие весьма вероятно. Жаль только одного, что я опять должен отложить свою поездку в Америку и, может быть, навсегда.
Я очень рад этой поездке, между прочим, и потому, что я буду иметь удовольствие видеться с Вами лично и переговорит кое о чем.
Впрочем, да будет воля Божия во всем!
Примите искреннее уверение в том, что я остаюсь и есмь, и буду с тем же уважением и тою же любовью, с какими был и доселе и с коими имею честь быть Вашего Высокопревосходительства покорнейший слуга
Иннокентий, А. Камчатский.
Апреля 20 дня.1857. Якутск.
P. S. Покорнейше прошу засвидетельствовать мое нижайшее почтение и благодарность Екатерине Николаевне[40].
Возлюбленная моя о Господе, Татьяна Борисовна![41]
Честь имею известить Вас, что я нахожусь теперь в Москве и послезавтра думаю выехать в С.-Петербурга, где пробуду немало времени и где надеюсь лично увидеться с Вами и засвидетельствовать Вам мою искреннейшую благодарность. Позвольте попросить Вас, не найдете ли Вы возможности, на возвратном пути Вашем, взять с собою и привезти в С.-Петербург, для свидания со мною, мою Пашеньку — а ныне Поликсению — на некоторое время.
Преданный Вам Иннокентий, Архиепископ Камчатский.
Августа 25 дня. 1857. Москва.
Отец Протоиерей Димитрий!
Давно я жду от Вас донесения о состоянии паствы по Вашему благочинию.
Сегодня же или завтра утром не позже пришлите мне рапорт или записку о том, где был покойный о. Лаврентий по своей обязанности в последний раз. Что сделал — много ли верст проехал, когда уехал, когда воротился и проч. У меня об этом нет ничего и вообще, что сделала Ваша миссия в прошедшем 1856 году.
Теперь Вам делать нечего — займитесь-ка переводом на русский язык Евангелия от Матфея с якутского буквально.
1857 г.
