Вините себя, что Вы так добры. И оттого я опять с новою моею к Вам просьбою. Потрудитесь купить 3000 крестиков грудных маленьких бронзовых (без тесьмы) и прислать их в Иркутск на имя тамошнего купца, Николая Егоровича Черных. Следующие же деньги за них, так и за другие вещи, будут мною высланы при первом получении от Вас уведомления.
Призывая благословение Божие на Вас и на всю Вашу домашнюю церковь, имею честь быть с искренним почтением Вам, Милостивого Государя, покорнейшим слугою Иннокентий, Архиепископ Камчатский.
Сентября 5 дня. 1860 г.
Николаевск на Амуре.
Возлюбленный мой о Господе, Отец Протоиерей Димитрий!
Завтра после обедни отходит последний пароход из Николаевска в Благовещенск и если можно, то и далее. А затем почта пойдет уже не ранее ноября, т. е. по зимней дороге. И потому я, хотя еще пробуду здесь, может, дня 2–4, а, пожалуй, и более (ждем сверху спирту), но берусь за перо, чтобы Вам написать что-нибудь.
Новостей у нас нет никаких, сверху почты давно уже не получали.
Здоровье мое, слава Богу, не хуже прежнего. Вещи наши уже все перевезены на судно. Но мы остаемся еще на берегу. Певчий Бердомеев поправился совершенно и едет с нами в Камчатку.
Василий наш уехал в Благовещенск хозяйничать при моем доме.
Егор остается в Николаевске обучаться бить колокола и гасить свечи, дабы потом поступить куда-либо профессором сих наук.
Деньги, 10 т. рублей, пожалованные от казны на обзаведение Архиерейского дома и на приобретение ризницы, я получил здесь и перевел в С.-Петербург.
Губернатор Казакевич завтра едет на пароходе в верх в Иркутск и далее.
Вот что я Вам скажу. Платья много я с собою из Петропавловска не могу по известной причине. Ряса у меня будет с собою черная хорошая, но подрясник надобно будет сшить в Якутске, выпишите[125] какой-нибудь шелковой материи получше не черного и не яркого цвета, так чтобы к приезду моему она у Вас была готова, а если почему-либо я к Вам не доеду — сами износите на здоровье.
Затем более писать нечего. Прощайте, до свидания! Господь с Вами и со всеми, Вам вверенными! Я тот же в отношении к Вам, что и прежде, вседоброжелательный слуга Иннокентий, А. Камчатский.
Потрудитесь засвидетельствовать от меня поклон преосвященному Павлу (писать ему особо совершенно не о чем) губернатору и его супруге, Н. Федоровичу, А. Федоровичу, Хрисанфу Ивановичу, И. Яковлевичу, Алексею Яковлевичу, М. Матвеевичу, П. Ф. Поливанову, Константину Андреевичу и прочим, и о. Никите. Верно, он уже отдохнул с дороги.
Николаевск на Амуре1860 г.
Сентября 7 дня. Вечер 9 часов.
Значит я писал при огне и потому не взыщите на маранье. Утром же писать будет некогда.
Возлюбленные — милые дети мои!
Не из Дуи, а из Кастри пишу Вам письмо, где мы уже третий раз, а именно: в первый раз пришли мы вечером в субботу. Назавтра вышли и опять воротились, побоясь небольшого ветра, (а, между тем, после оказалось, что в Дуе была тишина). В понедельник в 9 часов вышли, взяв дров и сена; к вечеру пришли в Дую, и тотчас же приступили к работе, которая продолжалась всю ночь и утром до 10 часов. Потом начавшийся ветер от S воспрепятствовал. Ночью стихло и опять работали. Но в среду утром начался ветер с берегу и дул довольно свежо, впрочем, с перетишьями, во время которых грузили уголь. И в это же время капитан с инженером уехали на берег, и лишь только они доехали до берега, а баржи с углем пристали к нам, как заревел ветер с берегу. К вечеру отошел к Зюйду, и если не с большею, то с тою же силою начал дуть, и тем прекратилось всякое сообщение с берегом. А, между тем, начало подниматься волнение, так что было очень небезопасно стоять, и то с помощью паров. Но к утру волнение усилилось, ветер не стихал. И мы принуждены были баржи отрубить и пустить по ветру на волю Божию (принесет их к берегу — ладно, не принесет — прощай, и Дуя должна лишиться своих гребных судов), и сами выпустить канат и идти в море, и вот вчера целый день ходили по пустякам в надежде, не стихнет ли ветер, и он не стих, и мы пришли сюда, в Кастри, в пятницу, в 8 часов утра. Здесь мы нашли шхуну «Восток», возвращающуюся с описи, с которою и посылаю это письмо.
