Позвольте и еще утрудить Вас моею искреннейшею просьбою: закажите, пожалуйста, и пришлите в Якутск, на имя тамошнего преосвященного Павла, епископа Якутского, для передачи мне, нижеозначенный вещи, на приобретение коих прилагаю при сем сто рублей сер., — остальные же затем деньги, какие причтутся, тотчас вышлю по получении от Вас уведомления. При сем нужным считаю сказать, что я на зиму отправляюсь в Камчатку и около 1-го марта намереваюсь прибыть в Якутск, где проживу уже до лета. И потому, если просимый мною вещи не могут быть высланы в Якутск к половине мая или, все равно, если они не могут быть отправлены из Москвы ранее 15 марта, то прошу Вас адресовать их в Иркутск, на имя тамошнего купца Николая Егоровича Черных, для передачи мне. А желательно было бы получить их в Якутске, хотя половину. Затем, призывая на Вас и на всю Вашу домашнюю церковь благословение Божие, имею честь быть с искренним почтением Ваш вседоброжеланнейший слуга Иннокентий, Архиепископ Камчатский.
Августа 27 дня. 1860 г. Николаевск.
Реестр вещам, нужным преосвященному Иннокентию.
Икон финифтяных, овальной фигуры, с изображением Спасителя или Божией Матери:
25 в серебряной оправе с сразами, ц. от 2 р. 50 к. до 3 р. — сер.
25 — /- без сраз от 2 р. — до 2 р. 50 к.
50 — /- от 1 р. — до 2 р.
итого — 100.
До 1000 крестиков серебряных маленьких, грудных, без позолоты, чистой работы.
Иннокентий, А. Камчатский.
Возлюбленный мой о Господе Отец Протоиерей Димитрий.
Получив такой огромный пакет, Вы, наверно, недоумевали: что бы такое было тут! А тут просто дела и бумаги, посланные мною к Вам на сохранение до прибытия моего в Якутск, и только.
Наконец виден конец и моего пребывания в Николаевске. Хлеб сверху пришел и нагружается на судно «Манджур», на котором отправлюсь и я в Камчатку, а в который именно день отправимся — этого нельзя сказать, да и никто не скажет.
Здоровье мое не хуже прежнего. Получил, наконец, и я жалованье, на последней почте получено распоряжение из Министерства выдать мне 10 т. рублей на заведение ризницы и прочего и 5191 р. 28 к. на жалованье мне, соборянам и прочим.
Нового у нас здесь ничего нет, кроме того, что привезенные ныне в казну 4 парохода все уже готовы. Два ушли уже вверх, на третьем отправляется эта почта 1-го сентября, а 5-го числа пойдет и последний и повезет на себе г. Казакевича, военного губернатора, едущего в С.-Петербург.
Кажется, это письмо мое последнее к Вам с Амура, а когда буду писать Вам, не знаю, разве из Гижиги, а Вам заповедую писать мне о всех новостях Ваших и русских в Охотске а не далее, так, чтобы я, приехавши туда, нашел кучу Ваших писем.
Потрудитесь сказать от меня поклон Вашему Владыке, г. Губернатору, Н. Федоровичу и прочим всем моим знакомым, которых я всех помню, вспоминаю и поминаю.
Затем, призывая на Вас благословение Божие и на всех, Вам вверенных, остаюсь с прежними моими к Вам чувствами Ваш вседоброжелательный слуга Иннокентий, А. Камчатский.
Августа 28 дня. 1860 г. Николаевск.
P. S. Сын о. протоиерея Бородина почти уже совсем поправился: но еще не решено, пойдет ли он в Камчатку.
Высокопреосвященнейший Владыко, Милостивейший Архипастырь и Отец![124]
Хотя я не имею ничего особенного, достойного Вашего внимания, писать Вашему Высокопреосвященству, но, отъезжая в Камчатку на долгое время, не могу не сказать Вам, хотя что-нибудь и, быть может, в последний раз… Чем старше стою, тем делаюсь трусливее. Боюсь моря, а, быть может, это и оттого, что давно уже не бывал в море.
С Якутскою паствою я расстался 10 февраля; 29 приехал в Иркутск, где и проживал до 10 апреля. Во время прожития моего в Иркутске я, как уже известно Вашему Высокопреосвященству, участвовал при наречении и хиротонии бывшего Красноярского протоиерея Петра, а в монашестве Павла, во епископа Якутского, который уже с 31 марта вступил в служение действительное. Не так случилось с преосвященным Петром Новоархангельским. Он хиротонисован 29 марта 1859. А в Ситху прибыл 8 февраля текущего года, о чем, быть может, Вы уже изволите знать и даже с большими подробностями, потому что я не получил еще его полного письма, посланного им через Калифорнию и С.-Петербург, а что мне известно, скажу тоже. Теперь буду продолжать о преосвященном Якутском.
Из бумаг, полученных мною из Якутска, видно, что он принялся за дело со всею ревностью и в особенности за введение Богослужения и требоисправления между Якутами на их языке. Довольно им и светское начальство, как это видно из письма тамошнего губернатора ко мне, где он пишет со всею откровенностью. Из писем других видно, что он живет совершенно по-монашески: решительно ничего не пьет (он никогда ничего не пивал), и ест очень мало даже в гостях, служит часто и проч. Итак, на первый раз слава Господу, пославшему в Якутскую паству именно такого пастыря, какого я желал!
