Ребенок должен был родиться к Рождеству, и на шестом месяце Тина решила, что должна сказать Рику о том, что он скоро станет отцом. Последние месяцы они виделись лишь изредка, но стали лучше ладить. Что самое важное – за все это время он не выпил ни капли алкоголя. Он снова устроился водителем и весьма неплохо получал.
Тина окинула взглядом скромное убранство своей комнатушки. Да, это место подарило ей покой и уединение, но она чувствовала себя страшно одинокой. Она тосковала по Рику и той краткой, но счастливой жизни, что у них была, пока его пьянство все не разрушило. Эта затхлая сырая комната, эти мрачные обветшалые стены – это все не ее дом. Лучшее, что случалось с ней здесь за неделю – это приклеивание бонусных зеленых марок в накопительную книжечку супермаркета. Время от времени она представляла, на что была бы похожа ее жизнь, вернись она к Рику. Мог ли человек всерьез измениться? Ради себя и своего ребенка она была обязана это выяснить. Наконец она решилась – настало время рассказать ему о беременности.
Когда она зашла в тот вечер, он на кухне гладил рабочие рубашки. На нем была водительская форма, которая тут же перенесла Тину назад в первые сумасшедшие дни их романа. Пока она ставила чайник, Рик приветливо болтал.
– Мне к шести надо быть на работе – досталась вечерняя смена.
– Вот как, что ж, прекрасно, – ответила она, пытаясь скрыть разочарование. – У меня для тебя есть новости.
Он плюнул на подошву утюга и плотно прижал его к воротничку рубашки.
– Какие новости?
Он встряхнул рубашку и повесил ее на плечики.
– Рик, ты можешь присесть на минуту?
– Конечно. Эта все равно последняя.
Он придвинул стул и сел за стол напротив Тины.
– В чем дело?
Во рту у нее внезапно пересохло. Она нервно теребила цепочку на шее.
– Что ж, наверное, лучше просто сказать как есть.
– Да, было бы неплохо, – ответил Рик, поглядывая на часы.
– Знаешь, я лучше зайду как-нибудь в другой раз.
Он потянулся через стол и взял ее за руку.
– Извини, Тина. Рассказывай, в чем дело?
Она встала и подошла к окну. Лужайка на заднем дворе была аккуратно прополота и подстрижена. Через нее вилась узенькая, вымощенная плиткой дорожка, в конце которой виднелась компостная куча. На яблоне только-только начали созревать яблоки. Конечно, до грядок и клумб им было далеко, но сад и без того был прекрасен. Защищенный от улицы кирпичной стеной, он дарил спокойствие и безмятежность. Для ребенка здесь было бы безопасно. Тина подумала, что на лужайке даже нашлось бы место для небольшой горки. Она должна была выбираться из своей комнатушки.
Она обернулась и посмотрела Рику в глаза.
– Я беременна.
Повисло долгое тяжелое молчание, оба застыли, не шевелясь. Рик закрыл лицо руками. Затем он встал, подошел к раковине и плеснул холодной воды в лицо. Тина видела, как дрожат его пальцы.
– Поверить не могу, Тина, – сказал он наконец. – Как будто в зубы получил. Я так старался все эти месяцы. Не пил ни капли, нашел нормальную работу, за домом следил и ни разу не давил на тебя, не заставлял вернуться. Каждый раз, как я тебя вижу, я едва сдерживаюсь, чтобы не упасть на колени и не умолять ко мне вернуться, а ты все это время встречаешься с другим. Почему ты не сказала? Думала, я снова запью, если пойму, что надежды тебя вернуть больше нет?
Тина нахмурила лоб, пытаясь понять, о чем он говорил.
– Рик, я на шестом месяце. Ребенок твой.
Постепенно лицо Рика прояснилось, глаза засияли, а губы расплылись в широкой ухмылке.
– Что? Боже, Тина! Ты уверена?
Он подхватил ее, закружил в воздухе и поставил обратно на ноги, вспомнив, что она беременна.
– Прости. Я просто не могу поверить. Можно потрогать? – спросил он, указывая на ее живот.
Тина улыбнулась и кивнула. Он осторожно прижал руку к ее животу.
– Я ничего не чувствую.
– Немного рановато.
Он притащил из кухни стул и усадил ее.
– Когда он родится?
– На Рождество.
– Невероятно, я просто не могу поверить, – повторил он.
Он сел за стол рядом с ней и взял ее за руки.
– И что теперь?
Она покачала головой и опустила глаза.
– Как раньше продолжаться не может, – прошептала она.
– Как раньше не будет. Я теперь другой человек, – заверил он, крепче сжимая ее ладони. – Теперь главное для меня – ты и ребенок. Я обещаю тебе, все будет хорошо. Я люблю тебя, Тина.
Она высвободила руки и обняла лицо мужа.
– Я тоже люблю тебя, Рик.
Это было правдой. Несмотря ни на что, она никогда не переставала любить его.
Когда Тина проснулась следующим утром, то не сразу поняла, где находится. Она приподнялась на локтях и уставилась в темноту. Через пару мгновений память вернулась. Она была дома. Рик все еще крепко спал рядом с ней, и она осторожно выскользнула из кровати и спустилась на кухню поставить чайник. На ней была одна из рубашек Рика – слишком огромная для нее. Она выглянула в окно и почувствовала легкий трепет где-то внутри живота. Она не знала, то ли это был ребенок, то ли чувство радостного возбуждения от того, что она снова была дома. Она не слышала, как подошел Рик, и вздрогнула, когда он сзади обнял ее.
– Напугал меня, – обернулась она к нему и улыбнулась.
