— И вот это тоже. Удачи, Уильям.
Она встала и протянула руку:
— Было приятно познакомиться.
Уильям мгновенно вскочил на ноги.
— Поехали со мной, — выпалил он.
Тина в изумлении отпрянула.
— То есть, пожалуйста, поехали со мной. В Ирландию. Без тебя я бы никогда не подобрался к своей цели так близко, и мне бы очень хотелось, чтобы ты вместе со мной увидела, чем все это закончится.
Тина знала, что было абсолютно нелепо даже думать о том, чтобы отправиться в подобное путешествие с совершенно незнакомым человеком. Свою часть она выполнила. На самом деле, она сделала гораздо больше, чем сделали бы другие на ее месте. Она ничего не была ему должна. И все же… Глядя в его темно-карие глаза, она вдруг поняла, как сильно он похож на отца. Сходство было разительным. Билли был мертв, но вот перед ней стоял его сын и просил отправиться вместе с ним в путешествие, которое он, вероятно, планировал всю свою жизнь. И именно благодаря ей оно стало возможным. Именно она рассказала ему те ценные сведения, в которых он так нуждался, чтобы разыскать мать. Тину охватил радостный трепет — впервые за долгие-долгие месяцы.
Она запрокинула голову и рассмеялась.
— Уильям, почту за честь.
Тина с трудом открыла тяжелую зеленую дверь телефонной кабины и словно перенеслась в другой мир. Внутри было тихо и спокойно, и ею тотчас овладело ощущение безмятежности и защищенности. Место как нельзя лучше подходило для того, чтобы собраться с мыслями и, уединившись от всего мира, спокойно поразмышлять о том хаосе и неразберихе, что царили снаружи. В Манчестере в большинстве телефонных кабин воняло мочой, но здесь, в Типперэри, в кабине было чисто, и никакие дурные запахи не омрачали умиротворяющей обстановки. Тина сняла массивную черную трубку и набрала номер. После нескольких гудков она услышала голос Шейлы и с досадой чертыхнулась. Ей ничего не оставалось, как опустить в аппарат первую монету.
— Шейла? Это Тина. Ты не могла бы позвать Грэма?
К счастью, Шейла, как обычно, была не слишком разговорчива. Едва буркнув что-то в трубку, она отложила ее и крикнула мужа. Тина в нетерпении переминалась с ноги на ногу, дожидаясь, пока Грэм подойдет к телефону. Казалось, прошла целая вечность, когда она наконец услышала его голос.
— Тина?
Прежде чем она успела ответить, раздались гудки. Она сунула в прорезь еще одну монету.
— Привет, Грэм. Слушай, у меня мало денег, так что придется говорить по-быстрому. Ты получил записку?
— Сегодня утром. Каким ветром тебя занесло в Ирландию?
— Это долгая история. Помнишь письмо, которое я нашла в прошлом году?
— Нет. Какое письмо?
Тина тяжело вздохнула и закатила глаза к небу.
— Я нашла старое письмо в кармане пиджака, который подбросили в магазин. Я уверена, что говорила тебе.
— Не помню. В любом случае, как это связано с Ирландией?
“Пип, пип, пип…”
Тина начинала терять терпение. Она сунула еще несколько монет.
— У меня мало времени, Грэм. Когда опять начнутся гудки, разговор окончен — у меня больше нет денег. Так что просто слушай и ничего не говори, ладно? Если в двух словах, я приехала в Ирландию, чтобы разыскать ту женщину, которой адресовано письмо. Я с ее сыном, он тоже ее ищет. Я просто хотела сказать, что со мной все в порядке и чтобы ты не беспокоился.
Грэм, казалось, пришел в полное замешательство.
— С кем, с кем ты? Когда ты вернешься?
Раздались финальные гудки. Тина проигнорировала его вопросы и наспех попрощалась.
Вешая трубку на рычаг, она слышала, как из нее все еще доносился его голос:
— Я все равно буду переживать!
Тина вернулась в гостевой дом миссис Флэнаган, где в столовой ее ждал Уильям.
— Все хорошо? Хочешь чая? — спросил он с набитым ртом, из-за чего слова прозвучали невнятно.
На столе стоял поднос с большим пузатым чайником, горячими картофельными пирожками и копченым лососем, и Уильям с удовольствием уписывал все это за обе щеки. Он прожевал кусок пирога, вытер рот рукой и попробовал начать заново.
— Извини. Картофельные пирожки просто восхитительные. Получилось поговорить с твоим другом?
Тина присела рядом с ним на диван и налила себе чаю.
— Да, получилось, спасибо. Я оставила ему записку, чтобы сказать, куда я еду, но он все равно переживает.
Уильям откусил очередной пирожок.
— Это этот Грэм? Он твой бывший парень?
Изо рта у него сыпались крошки, и Тина нахмурилась.
— Вы, американцы, всегда разговариваете с набитым ртом?
Уильям отхлебнул чая и улыбнулся.
— Прости. Ужасная привычка, знаю. Боюсь, благородные манеры — это не про меня. Я же простой деревенский парень.
Тина бросила взгляд на часы.
— Сейчас только четыре. Это что у тебя — поздний обед или ранний ужин?
— Это все миссис Флэнаган. Она считает, я худоват и меня надо кормить!
Он пожал плечами, и Тина улыбнулась.
— А по поводу Грэма, это просто мой очень хороший друг. Последний год он был для меня огромной поддержкой, и я многим ему обязана. Было бы неправильно просто уехать и не сказать ему ни слова.
— То есть больше как отец? — предположил Уильям.
Тина задумалась.
— Наверное, скорее, как брат.
В двери показалась голова миссис Флэнаган.
— Не желаете еще чего-нибудь?
