Он отступил назад, больше не касаясь меня, и медленно стянул с себя мокрую футболку, и она упала на пол мокрой кучей. Его глаза были прикрыты, челюсть выпячена, а губы поджаты, когда он расстегивал ремень. Джейми практически имел меня глазами, пока раздевался, а я извивалась от боли и готовности. Он достал из бумажника презерватив и снял джинсы, и я сглотнула, телом вспоминая, каково это – ощущать его в себе. Когда он, наконец, сбросил трусы, я увидела его член, и у меня потекли слюнки. Он был таким твердым, и все это для меня. Этот факт уничтожил всякий самоконтроль, который, как мне казалось, у меня оставался.
Я рванулась вперед, оставив руки на стекле и потянувшись к нему. Но Джейми поймал мои запястья, прижав спиной к стеклу, и крутанул так, что моя грудь и щеки оказались прижатыми к стеклу. Одной рукой он удерживал мои запястья на месте, а другой провел по моей руке, ребрам, пояснице, пока не подхватил мои бедра и не притянул к себе. Его член уперся мне в задницу, и я застонала, понимая, что всего несколько сантиметров движения, и он окажется там, где я хочу.
– Ты так стонешь для него? – спросил Джейми, проведя кончиком носа по моей шее. – А он прикасается к тебе так же, как я? – Он прикусил мою кожу, опустив руку к клитору. Я должна была рассердиться, должна была оттолкнуть его и понять, что я делаю. Но я была ослеплена похотью. Под кайфом впервые за много лет, и его слова только еще больше подтолкнули меня к наркотическому состоянию.
Джейми оттолкнулся, и я услышала, как рвется упаковка презерватива. Я тяжело дышала ровно пять раз, прежде чем его руки притянули мои бедра к себе, спина выгнулась, и он расположился у моего входа. Я повернула голову, прижалась губами к стеклу, дыхание затуманило дождливую ночь. И тут он заполнил меня, медленно, сантиметр за сантиметром, сжигая, растягивая и убивая мою попытку реабилитации в очередной раз.
– Проклятье, – вздохнул Джейми, вынырнул и снова вошел в меня, на этот раз чуть сильнее, чуть глубже. Он повторил движение, каждый раз вдавливая меня в стекло, а я смотрела на мокрый от дождя город, размышляя, заслоняет ли это нас от других высоток или выставляет на всеобщее обозрение. Мне было все равно. Пусть все смотрят, пусть все видят момент моей самой большой слабости и эйфории.
Джейми вцепился руками в мои волосы и потянул, расстегивая заколку. Я прижалась шеей к стеклу, когда он ворвался в меня сзади. Джейми зажал мочку моего уха зубами, и по моей коже побежали мурашки. Каждое прикосновение было слишком сильным, каждый поцелуй – слишком горячим. Он поглощал меня, уводил под себя, и я совершенно перестала сопротивляться.
Джейми был уже близко к оргазму, я чувствовала напряжение в его мышцах, сбивчивое дыхание, но он резко поднял меня, разрывая наш контакт, и понес к дивану. Мне всегда нравилось, с какой легкостью он нес меня, как будто я ничего не весила, как будто его сила была непреодолима. Он прикасался ко мне так нежно и в то же время требовательно. С Джейми я чувствовала себя в безопасности. Всегда.
Он сбросил коробки с дивана, сел на среднюю подушку и потянул мои бедра вперед, пока я не оказалась на нем. Мои колени уперлись в подушку, я наклонилась вперед, упираясь с двух сторон, и медленно опустилась вниз. Мы застонали в унисон, и Джейми запрокинул голову. Наши взгляды встретились.
Какое-то время мы двигались медленно, он смотрел на меня, обвивая руками талию. Мы дышали вместе, тела были скользкими от воды и пота, и я чувствовала это. Я чувствовала каждый грамм боли, одиночества. Все эмоции, которые я прятала последние два года, выпустили, и они хлынули наружу. Джейми изогнул брови, когда одна слезинка скатилась по моей щеке, и он поймал ее большим пальцем, вытирая о нижнюю губу, а затем притянул мои губы к своим. Он поцеловал меня с обещанием, которое я не была уверена, что готова услышать, потому что в тот момент я не думала. Я хотела только чувствовать. Я хотела гореть.
Знаете, говорят, Билл Уилсон попросил виски в качестве своего предсмертного желания. Человек умирал, и ему захотелось того единственного порока, с которым он боролся всю свою жизнь. Даже один из основателей организации «Анонимные алкоголики» просил виски на смертном одре.
И вот я лежу, обхватив бутылку руками, прижавшись губами к ободку, и не жалею ни об одной минуте той ночи, когда я запечатала свою судьбу.
Ни об одной.
Я жалела обо всем.
– О боже.
Это первые два слова, которые я произнесла, проснувшись на следующее утро, лежа в постели с Джейми, рука которого лежала у меня на животе. Глаза приспособились к свету, проникающему через окно, небо было ярко-серым. Я пересчитала наполовину упакованные коробки. Коробки, которые мне предстояло перевезти. Перевезти в дом моего жениха.
Жениха.
– О боже.
Я отбросила руку Джейми, вскочила, но запуталась в простыне и упала, пискнув. Джейми поднялся с взъерошенными волосами, смотря на меня полуприкрытыми глазами..
– Что… ты в порядке?
Поднявшись, я поплотнее завернулась в простыню, сняла ее с лодыжки и бросилась к шкафу.
