Мне нравилось, как Джейми одной рукой легко опирался на руль, а другой держал рычаг переключения передач. Нравилось, как теплый ветерок дул в окна его нового джипа. Нравилось, как мои ноги лежали на его приборной панели, а перед нами простирались те же дороги, по которым мы ездили в семнадцать лет. А больше всего я любила непринужденную беседу и непринужденное молчание. Потому что нам было хорошо друг с другом.
Прошли годы, слова так и остались недосказанными, но сейчас имело значение лишь одно – мы вместе. Я чувствовала это и знала, что он тоже чувствует. Эта ночь предназначена для нас, и я не собиралась тратить ее впустую.
Джейми позволил мне выбрать плейлист, пока мы общались. Он рассказывал, как фирма отца пережила рецессию, а я говорила, как стала специалистом по английскому языку. Альбом Питера Дженнисона Longing for Home тихонько играл на фоне нашего разговора. Я не могла не отметить разницу в его голосе по сравнению с тем, как он звучал, когда мы с Джейми виделись в последний раз. Мы оба уже выросли, оба освободились от того, что тяготило нас в последнюю ночь, проведенную вместе. Вселенная словно столкнула нас в самый подходящий момент, и я наслаждалась этим.
– Не могу поверить, что ты променял СкарЙо, – прокомментировала я, проводя руками по краю сиденья. Этот джип был новеньким, еще более навороченным, чем первый. А еще – темным и стильным. Кожаный и гладкий салон, усовершенствованная приборная панель, матово-черная окраска. Даже колесные диски были угольно-серыми. И больше всего мне нравилось, как Джейми выглядит на водительском сиденье. Расслабленно, уверенно, чертовски сексуально.
Он усмехнулся, поправив хватку на руле, когда мы сделали поворот.
– Да, СкарЙо начала капризничать на старости лет. Я держался за нее около двух месяцев, пока не сдался.
– О, уверена, это было очень трудно, – поддразнила я, проводя рукой по приборной панели его новой малышки.
Он фыркнул.
– Да, но тот джип хранил много воспоминаний. Я не хотел отпускать машину, пока не пришлось.
При этих словах в салоне повисла тяжесть, и я почувствовала ее. Я знала, к чему ведет этот разговор. Мы уже не говорили о семье, учебе и серфинге. Джейми собирался задать вопросы, на которые я не была уверена, что смогу ответить. И от одной мысли об этом у меня сводило живот.
– Ты так и не вернулась, – прошептал он. Я едва услышала его за музыкой и убавила громкость, сняв ноги с приборной панели и подогнув их под себя.
– Знаю.
Я закрыла глаза, прислонила голову к сиденью и глубоко вдохнула. Он не спрашивал меня, почему. Не просил объяснений, хотя я знала, что они ему нужны. Мы остановились на красный свет, и я повернула голову к Джейми, открыв глаза, чтобы посмотреть на него.
– Ничто из того, что я скажу, не поможет тебе почувствовать себя лучше, Джейми. У меня есть оправдания. Есть причины, по которым я оттолкнула тебя. Но это не заменит того факта, что я поступила дерьмово. Я была молода, страдала от боли и не знала, как справиться с новой реальностью. Я сбежала от тебя, от Калифорнии, думая, что так будет правильно. И в каком-то смысле рада, что так поступила, ведь мне нужно было исцелиться. Но, с другой стороны, я ненавижу себя за то, что бросила тебя.
На его скулах заходили желваки, и я неуверенно положила свою руку поверх его.
– Смерть отца изменила меня, Джейми, – прошептала я. Мой голос звучал неуверенно. – И то, как я поступила с Итаном, противоречило всем моим моральным нормам. Я ненавидела себя за то, что потеряла контроль, за то, что любила тебя, когда должна была любить его. Это просто… – Я снова закрыла глаза, и Джейми повернул свою руку в моей, сжал ее, прося меня продолжать. – Я была в полной заднице. И мне было нужно время.
– Ты ни разу не ответила на мои звонки. Не перезвонила. Ты никогда… – его голос затих.
– Я знаю.
Загорелся зеленый свет, и Джейми снова повернул руку, переключая передачи, пока мои пальцы лежали поверх его.
– И что теперь? – спросил он, бросив на меня короткий взгляд. Я задумалась над его вопросом, гадая, о чем именно он спрашивает.
– Сейчас я сижу в твоем джипе, и ничего не изменилось. Но в то же время очень сильно поменялось.
Он кивнул и нахмурил брови, пока переваривал мои слова.
– И мне интересно, как долго ты еще будешь бороться с желанием поцеловать меня, прежде чем наконец сдашься, – вздохнула я, и он перевел взгляд на меня. – Потому что я уезжаю менее чем через сорок восемь часов, Джейми. И хочу, чтобы ты поцеловал меня до того, как я сяду в самолет.
Джейми оторвал взгляд от меня и резко повернул. Он ускорил ход, а я ощутила, как нависшая над нами жажда полностью заливает нас, и никто из нас не пытался от нее укрыться.
– Я везу тебя к себе. Сейчас же, – прохрипел он. Это был не вопрос, не просьба и не вариант. – Если ты не то хотела сказать, то у тебя семь минут, чтобы взять свои слова обратно. После этого ты не имеешь права произносить ни слова, даже моего имени, потому что я собираюсь заняться с тобой сексом до потери дара речи.
