Длинный коридор, как в больнице, старая коричневая плитка, обшарпанные стены, всё железное приварено к полу, потолку и стенам… ни одного острого угла и гвоздя. Белые двери без замков, разделяющие коридор и комнатушку с ржавыми железными кроватями, столом и стульями. Решётки на окнах. В каждой из этих комнат заселены семьи с детьми. Темно. Лампа жёлтого цвета не справлялась с освещением всего помещения и иногда подмигивала. Вшей девчонки заполучили в первый же час нахождения в колонии, и последующие сутки ходили с полиэтиленовыми мешками на голове, излучая «сладкий» запах керосина. Под истории сидевших женщин, кто кого за что убил, коротали вечера, скинувшись в общак печенюшками, вареньем и чаем. Вечером первого дня малышка залезла на кровать к маме и положила голову ей на колени. Мама стала гладить её по голове, и в это время рассказывать нанайке подробности «той самой» ночи. Девочка притихла, закрыла глаза, и боялась даже шелохнуться, чтобы не спугнуть мамину руку. Голос мамы звучал как песня, от которой становилось тепло-тепло на душе. Фантазия малышки разыгралась, и она стала представлять, как идёт по улице за руку с мамой и показывает язык всем, кто её обижал… И тут она засмеялась.
– Ты не спишь? – крикнула мама, – врунья! Кто тебя врать научил? Пошла вон отсюда!
Сердечко малышки вновь забилось, но только не от счастья, а от дикого страха. Она почувствовала себя виноватой в том, что разозлила мамочку и, возможно, из-за этого мама не захочет к ней вернуться. Малышка побежала к брату и обняла его трясущимися ручками и ножками.
– Мам, ты чего? Она же маленькая совсем, – заступился за неё брат.
Вот и вся встреча. Всё остальное время её гоняли от себя к другим детям, чтоб не мешала общаться старшим.
***
Хорошо, что малышка в этой истории оказалось не одна, а со своим старшим братом и с сестрой, без которой она даже дверь в классный кабинет не осмеливалась открыть. Но вот однажды…
«Домовой сказал, что охраняет меня днём от того чудовища, что приходит но- чью, но в ночи он защитить не в силах»…
«Домовой плачет, извиняется, что не уберёг»…
«Чёрное существо с огромными рогами опять пыталось задушить меня. Голос его – жуткий рёв. Я кричала «МАМА! МАМА!» Голос пропал, лишь рот открывается, а я чувствую что умираю… Душит.. нечем дышать»…
Это рассказ её сестры перед смертью.
В девять лет Вика, – так звали сестру главной героини, – упала с балкона первого этажа, играя с соседкой. Возможно, падение с первого этажа не было роковым, но незакреплённая рама… упала ей на голову.
Как сейчас помню, кровь по волосам льётся, а они тащат её обратно в квартиру к Светке, чтобы никто не узнал. Промывают волосы, приводят в чувство и отпускают домой со словами:
– Только никому! Вы же не хотите, чтоб у вашей нанайки давление поднялось, и она умерла? Вы же сразу в детский дом отправитесь!
Дети испугались и решили молчать о случившемся. Да и Светка так грозно попросила! Она ведь взрослая, ей лучше знать.
Прошло несколько лет. День, скорее всего, выходной. Валяются две сестрички на диване и старшая рассказывает про школу и мальчика, в которого безумно влюблена. Улыбается. Смущается. Вдруг её глаза резко каменеют и закатываются в сторону потолка, а голова судорожно тянется в левую сторону, как видео, снятое в бумеранг, только с превышенной скоростью. Младшая смеется, толкает её ножкой и просит заканчивать спектакль… Через пару минут становиться жутко страшно, она зовёт нанайку…
Скорая помощь. Носилки. Медработники пытаются поместиться в маленький лифт, носилки стукаются о края… попытка безуспешна. Пешком с восьмого этажа. Глаза Вики стеклянные, судороги продолжаются, а медбратья не спешат понять всю сложность ситуации, которая случилась с четырнадцатилетней девочкой. Каждая секунда на счету…
Больница. Обследование. Диагноз: «злокачественная опухоль головного мозга с теннисный мяч». Химиотерапия одна за другой… Лысая голова… Насмешки одноклассников… Первая операция… Всем на удивление, почти получилось, только какую-то часть черепа не успели поставить обратно, нужно было срочно зашивать, а это значит, что не за горами вторая операция.
Вика продолжает разговаривать с потусторонним миром и писать начальнику тюрьмы письма, чтобы увидеть маму. Сестренка настойчиво пишет Деду Морозу и президенту Ельцину о том же. Вскоре Вику положили в больницу. Всё очень плохо, она перестала есть и узнавать кого-либо, круглые сутки звала маму… МАМУ ХОЧУ, ПУСТЬ МАМА ОБНИМЕТ… Она чувствовала смерть, и хотела уйти в объятиях самого дорогого человека на свете… Телеграмма от начальника тюрьмы пришла с отрицательным ответом.
19 апреля – день операции… Вика умерла прямо на операционном столе. Маму выпустили только на похороны, на два дня.
С тех самых пор нанайка всегда говорила, что жизнь несправедлива, потому что забрала лучшую из нас…
***
