Прочла письмо, где мама просила бабушку отдать меня в детский дом, чтобы не мучиться. От этого ещё больше замкнулась в себе. Никогда не жаловалась и не показывала слёз. Молчала. Боялась, что бабушка передумает или, что ещё хуже, умрёт.
Помню, упала и в прямом смысле порвала колено до мяса. Дошла до дома, штанина красная от крови, а я на бабушку смотрю, улыбаюсь и говорю:
– Тише, тише, всё хорошо, мне не больно, не переживай, заживёт.
Четыре шва в итоге. Однажды даже решила облегчить всем жизнь и уйти. Собрала пакетик с трусиками, кофточкой, любимой игрушкой и пошла сдавать себя добровольно в детский дом.
Помню, как брат начал воровать из дома украшения и деньги, которых и так не было, а родной дядя ругался и настаивал отдать ублюдков в детский дом, чтобы «не мучиться».
Неужели они считали, что ребёнок, если молчит, то ничего не чувствует и не понимает? Как я старалась всем угодить после этого, кто бы знал! Вылизывала всю квартиру до блеска, зарабатывала, чтобы не быть нахлебницей и обузой, отказывалась есть, делая вид, что не голодна, и никогда ничего не просила. НИКОГДА. Только, пожалуйста, любимые мои родственники, примите, полюбите, дайте тепла и не бросайте меня!
***
Настал день x… да, да, именно х, не икс.
С самого утра бегаю по дому и даже разговариваю больше обычного. Я ждала этого дня грёбанных шесть лет! 2172 дня до кружочка, обведённого мной в календаре карандашом. И вот этот день настал. День, когда у меня появится Мама и статус «сироты» будет снят. День, когда на родительское собрание придёт родитель и всем «кузькину мать» покажет!
Остановка общественного транспорта, на которой удобно расположились коробочные продавцы. Подтирающие разноцветными платками слёзы, бабушки-старушки, они же мои конкурентки в бизнесе по продаже семечек. Те самые бабушки, которые видели, как я расту в ожидании мамы. Те самые бабушки, которые уговаривали оставить надежду о сказочном воссоединении семьи.
– Смирись, милая. Нельзя обрести то, чего никогда не было, – говорили они мне и слезами наполнялись их глаза.
Медленно подъезжающая серая «Волга» и секунды, отделяющие меня от неё. От самой долгожданной встречи за всю мою жизнь. Земля уходит из-под ног от предвкушения счастья. Как же хочется коснутся, почувствовать тепло маминой руки… Как это вообще, иметь маму? Интересно, как она пахнет? Как печенька с молоком, наверное…
И вот ОНА! Очередная трещина на розовых очках.
Она, коронованная на зоне, что доказывает татуировка дракона в императорской короне на плече, в кирзовых сапогах и расшитой телогрейкой, – почти что Саша Белый из фильма «Бригада», только взаправду, спрашивает меня:
– Куришь?
– Нет. Мне же двенадцать, – отвечаю я растерявшись.
Тут, если по сюжету американского мультика, – у противного мальчика открывается рот от удивления, падает мороженко, лопается шарик и в коляске истошно кричит младенец…
Тадааам! Финита! Занавес.
На этом долгожданная встреча с изумительно трогающим душу диалогом закончилась. Успели всплакнуть от нежности? Я тоже нет.
Курить она хотела, оказывается.
Ещё про месячные спросила, видимо, нужна была прокладка. Потом стала расспрашивать двоюродную сестру о новостях, которые произошли за время её отсутствия и о стоимости водки.
Наверное, глупо было считать, что самая главная причина её возвращения была я и мои душевные страдания. Вера и Надежда были разбиты об асфальт, по которому мы шли в сторону дома, а любовь навсегда умерла в недрах моей израненной души. Пустота пришла на смену этим чувствам. Пустота, которую ничем нельзя наполнить. Больше диалогов с ней за всю жизнь не припомню. Ни разу за всё детство ни от кого, и от мамы в том числе, это бедное дитя не слышала слова «люблю».
Так чем же пахнет мама? Что такое семья, любовь, тепло и ласка? Может, я не достойна всего этого? Что нужно сделать, чтоб меня любили? Чем заслужить любовь?
Вот он, первый багаж при переезде на новый уровень жизни.
– Я настолько уродлив, что лучше умереть в одиночестве, – подумал гадкий утёнок и спрятался в норку после всех попыток найти себя на птичьем дворе. Обиды, страхи, комплексы, разочарования мёртвым грузом будут сдавливать мне грудь, проявляться комом в горле, а душа не найдёт места даже в Тибетском храме. Одним словом – психфак, первый курс.
***
Мне стукнуло четырнадцать. Мама забеременела и к пятнадцати годам подарила мне братика.
Вот теперь, кроме клопов, алкоголиков и наркодилеров, у нас появился орущий от коликов и голода младенец.
